Далеко от яблони. Родители и дети в поисках своего «я»

В своей книге «Необычные тела» Розмари Гарланд Томсон утверждает, что само понятие «инвалиды» порождено юридическим, медицинским, политическим, культурным и литературным нарративом, создающим этот дискурс[340]. Но многое из того, что не могут делать люди очень маленького роста, определяется не столько социальными установками, сколько физическими приспособлениями, сделанными большинством людей для удовлетворения потребностей более высоких людей; возвышенная риторика вокруг инвалидности может показаться некоторым карликам нежелательной и приводящей к хаосу. Например, мать одного ребенка-карлика испытывала беспокойство: «Я никак не могла определиться, запрашивать ли разрешение на парковку для инвалидов. Будет ли наша дочь чувствовать стигматизацию? Должны ли мы требовать, чтобы в школе в туалеты поставили специальные табуретки? У нас есть проблема организации проживания, но стоит ли называть это инвалидностью?»[341] Актриса Линда Хант – из мира «маленьких людей», и она как-то написала: «В конце концов, карликовость – не рак и не болезнь сердца. Она не смертельна и вообще не болезнь. Однако это состояние физическое и неизбежное. Вы не можете преодолеть его. Оно – это вы. Но вы – не оно, и это – важное различие»[342].

Публике по-прежнему не хватает тонкого понимания различных терминов, используемых для описания маленьких людей. Первое собрание АМЛ (его организация в 1957 году стала рекламным ходом в пользу города Рино, штат Невада) называлось «Лилипуты Америки»[343]. Название новой организации было изменено в 1960 году на «Маленькие люди Америки» (Little People of America), так чтобы маленьким людям всех типов оно показалось бы приемлемым. Слово «лилипут»[344], придуманное для описания карликов, изображаемых как диковинки, как надоедливое маленькое насекомое, теперь считается оскорбительным – своего рода эквивалент «ниггера», «латиноса» или «педика» – у карликов, и многие матери рассказывали мне, как они боялись, что их ребенок услышит такое. Но население в целом не знает, что лилипут – это оскорбление, и большинство людей, использующих такое слово, делают это без злого умысла. Является ли использование неподходящего слова свидетельством предубеждения, если пользователь не знает, что это слово стигматизирует? Самые известные маленькие звезды «Цирка Барнума»[345][346] – карлики пропорционального сложения, строение которых характеризует та же относительная шкала, что и у людей среднего роста. Этот термин часто использовался для обозначения тех, чей маленький рост стал результатом аномалии гипофиза, а не дисплазии скелета. В 2009 году газета New York Times использовала слово «лилипут» в статье[347] раздела о бизнесе, и АМЛ заявила протест, и Times пересмотрела свой брендбук. Но у термина «карлик» есть и тяжелые ассоциации. У Барбары Шпигель двое детей страдают ахондроплазией, и она пыталась воспитать их с чувством гордости за себя, за то, каковы они есть[348]. Когда ее старшая дочь спросила, что она должна сказать о своем росте детям в детском саду, Барбара ответила: «Скажи, что ты – карлик». Ее дочь уперла руки в боки и воскликнула: «Но я же не из сказки!»