Далеко от яблони. Родители и дети в поисках своего «я»

Роуз не отождествляет себя с другими маленькими людьми, поэтому семья никогда не интересовалась работой АМЛ. Как правило, трудно понять, насколько такие решения создают верное отношение и насколько они его отражают. «Группы поддержки и конференции: при нормальных обстоятельствах стала бы наша семья заниматься этим, присоединяться к какой-либо группе или посещать какую-то организацию? – спрашивает Лиза. – Ответ однозначно отрицательный. Я спросила Роуз: „Как ты думаешь, было бы лучше, если бы ты знала других маленьких людей?“ И она сказала: „Нет, я хочу жить той жизнью, которая у меня есть. У меня много друзей. И я знаю, кто я“». У Лизы есть друг с дочерью маленького роста, она на год младше Роуз. Семья очень увлечена АМЛ и возвращается с конференций с фотографиями «действительно милых маленьких человечков-подростков», но Роуз не проявляет к этому никакого интереса. «Основной вопрос заключается в том, до какой степени мы поощряем отрицание», – размышляет Лиза.

Существует расхожее мнение, что карлики часто бывают «злобными» (особенно ядовитое слово), а множество статей выходят под такими заголовками, как «Маленький человек. Большая личность». Некоторые из них просто снисходительны. Однако некоторые отражают личностные характеристики как следствие жизни в качестве объекта почти вселенского любопытства. «Никто из моих других детей не стал таким жестким, как она, ни мой муж, ни я, – призналась Лиза. – Роуз очень зла. И это результат того, что ей постоянно приходится сталкиваться с этим любопытством».

Семья выстроила жизнь вокруг Роуз куда более явно, чем Лиза осознает. Они имели возможность переехать в Лондон, но остались в Соединенных Штатах, потому что не хотели расстраивать ее. Роуз – профессиональная спортсменка, и ее страсть – верховая езда. «Я бы никогда не выбрала этот вид спорта для нее, – заметила Лиза с гордостью. – Но мой старший сын был очень хорошим наездником в национальном рейтинге, и она видела его славу. Она легко справляется на соревнованиях в выездке, где нужно демонстрировать свои умения и выучку лошади перед судьями. Она соревнуется с детьми среднего роста, со всеми этими милыми девочками с косичками и длинными стройными ногами, но все же награды получает она. Она сидит в седле прямо и гордо. Люди постоянно восклицают: „Разве это не потрясающе?“ Она не хочет быть потрясающей, потому что она карлик. Она хочет, чтобы ее оценивали, как других».

Лизу часто призывали стать наставником, и она убедила многих женщин сохранить беременность после того, как они узнали, что зачали карлика. Она рекомендовала усыновление: как-то она встретилась с семьей, которая просто не могла смириться с перспективой иметь ребенка-инвалида. «Их старшая дочь была чирлидером, и они думали, что та будет раздавлена, если „ее сестра окажется фриком“. Это слова ее матери. В итоге она отказалась от ребенка. Ее ребенок никогда не смог бы стать чирлидером в Вестчестере, так что она не могла его полюбить». Еще одна семья, с которой познакомилась Лиза, уже имела ребенка-карлика. «Эта семья была экономически и социально очень близка к нам, – рассказала Лиза. – И я подумала: „Отлично: девочки смогут расти вместе“». Она была шокирована решением родителей выполнить операцию по удлинению конечностей своей дочери, спорную процедуру, которая включает неоднократные переломы костей и растяжение мышц. «Это был суровый урок: то, что их дочь – карлик, вовсе не означало, что у нас будет что-то общее духовно или эмоционально. Пять лет в инвалидной коляске. Удлинение конечностей действительно пугает меня – и по медицинским показаниям, и даже более потому, что в этом возрасте дети находятся на этапе формирования своей личности. Как люди начинают любить свое Я? Точно не в результате постоянных попыток усовершенствовать детали».

Лиза сказала, что, несмотря на все ее сомнения, то, что ее терзало вначале, на каком-то этапе отступило. «Много лет назад я приехала в больницу Джонса Хопкинса на одну из процедур для Роуз. Мы ехали с ней на лифте. В него вошла другая мать со своим ребенком, который пускал слюни и, очевидно, страдал очень серьезной разновидностью синдрома Дауна. Я смотрела на мать с огромной жалостью и думала: „О, я-то со своим случаем могу справиться, но даже не представляю, что делать с твоим“. И точно так же она смотрела на меня».

Родители могут выстроить отношения с карликовостью как с личностью: ездить на конференции карликов, вовлекать их в жизнь своего ребенка, устанавливать выключатели там, где до них легко дотянуться человеку невысокого роста, и переоборудовать кухню так, чтобы маленькому человеку было удобно готовить на ней. Однако существует опасность, что ребенок, выросший в условиях, когда маленький рост становится стержнем, вокруг которого формируется личность, впоследствии может оказаться в ловушке контекста, который не выбирал. Даже если не случится этого, ему придется столкнуться с ограничениями, присущими такой личности. Вы можете общаться в первую очередь с людьми, которые разделяют ваши религиозные взгляды, этническую принадлежность, сексуальную ориентацию, политические убеждения, выбирают те же места для отдыха или имеют тот же социально-экономический статус, но в мире недостаточно карликов для того, чтобы жизнь в формате «только для карликов» была возможной.