Реактор. Черная быль

– Все ясно, – не скрывая сарказма, произнес Щербицкий и, обратившись к техническому секретарю, твердым голосом добавил: – Прошу незамедлительно выслать мне стенограмму сегодняшнего заседания фельдъегерской почтой.

Выходя из зала заседаний, Горбачев придержал за локоть Щербицкого:

– Владимир Васильевич, предлагаю поужинать вместе.

– Михаил Сергеевич, да сейчас каждая минута на счету, какой уж там ужин!

– Ну, по чашке чая выпить – много времени не займет, да вам в дорогу и не повредит, – настаивал Горбачев.

Щербицкий понял, что Генеральный хочет что-то сказать ему с глазу на глаз, и, хотя ничего хорошего уже не ожидал, скрепя сердце согласился.

– Не обижайтесь на Егора Кузьмича, Владимир Васильевич. Возможно, он был излишне резок в своих высказываниях, но он же болеет за дело. К тому же, по сути, он прав. Нам вся эта шумиха может только навредить. Вы представляете себе реакцию Америки, Западной Европы, если они прознают об утечке радиации с советской станции? Мне даже подумать страшно, какой шум поднимется. Немедленно потребуют в Совете безопасности ООН открыть им свободный допуск в Чернобыль,и тогда мы уж ничего не сможем сделать, – увещевал Горбачев. – И потом, Владимир Васильевич, может быть, не все так трагично. Не зря же в народе говорят: не так страшен черт, как его малюют.

– А еще в народе говорят: не так страшен черт, как его малютки, – поправил Щербицкий.

– Это вы о ком? – нахмурился Генсек.

Владимир Васильевич не ответил, поблагодарил за чай и поспешил во Внуково-2, где в правительственном аэропорту ожидал самолет.