Реактор. Черная быль

Глава восемнадцатая

Все произошло быстро, даже стремительно. Контролер – «дубак» – возник на пороге камеры и зычно выкрикнул: «Строганов, на выход, с вещами!» В административном корпусе он провел его сразу в кабинет «хозяина». Черносотенец, в своих неизменных белых сапожках, тоже находился здесь.

Накануне начальник следственной тюрьмы получил официальный документ, из которого следовало, что осужденному Строганову Гелию Леонидовичу изменен срок отбывания наказания три года в лагере общего режима на один год с обязательным привлечением к труду. Дерзкую выходку зэка, отказавшегося от участия в тюремном шахматном турнире, ни «хозяин», ни «кум» не забыли и прощать не собирались. И вдруг такой «арбуз» выкатился – надо строптивца переводить «на химию», так тогда называли тех, кого отправляли на принудительные работы.

– Закон есть закон, – лицемерно заметил начальник СИЗО. – Но я вот что подумал. На Украине какая-то электростанция то ли загорелась, то ли взорвалась, я пока еще сам в толк не возьму. Но шухер подняли страшный. Набирают срочно рабочих, велено всех «удошников»8 туда отправлять.

– Имею данные, – понизив голос, сказал Черносотенец, —что станция не простая, а атомная. А если так, то хрен кто оттуда живым и здоровым вернется, – цинично добавил он.

Они друг друга поняли с полуслова; документы оформили мгновенно, без всяких проволочек, и уже через несколько часов Гелий оказался в печально известном арестантском вагоне – «столыпине». Адвокат Данилов, подключив все свои связи, две недели потратил на то, чтобы выяснить, куда подевался его освобожденный от лагеря и переведенный «на химию»подзащитный.

Дорога была недолгой. Меньше, чем через сутки поезд на несколько минут остановился на какой-то небольшой станции. Солдаты с автоматами следили, чтобы из вагонов никто не выходил. В спешном порядке выводили пассажиров только одного, арестантского, вагона. Выпрыгнув из «столыпина», Гелий осмотрелся и увидел вывеску: «Станция Янов». Теперь он понял, где оказался. Ему хорошо была известна эта станция, сам пару раз во время своих командировок уезжал отсюда в Москву. До Чернобыля рукой подать, всего несколько километров. Но сейчас все здесь было не так, Гелий даже поначалу не понял, что именно. Потом догадался. На перроне, кроме зэков и солдат, больше никого не было. Не спешили всегда суетливые пассажиры, не ходили вдоль вагонов тетки с вареной кукурузой, жареными цыплятами и яблоками, даже собак, и тех не было видно. Откуда ему было знать, что станцию Янов для пассажирского движения закрыли несколько дней назад, сразу после взрыва Четвертого энергоблока на Чернобыльской атомной электростанции.