Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

По мнению ряда французских дипломатов, можно было бы согласиться на линию Керзона, если Москва не будет оказывать прямую или косвенную военную помощь Германии и не станет интенсифицировать торговый обмен с Рейхом. При соблюдении этих условий можно даже послать специальную миссию в Москву для ведения экономических переговоров.

В одном из вариантов текста записки от 1 октября было сказано о возможности получить от Молотова заверения поддерживать такие условия мира, которые не давали бы Германии свободы рук на востоке, и в то же время сообщить СССР, что «мы будем готовы после победы союзников признать специальные советские интересы на Балтике и рассмотреть новую советско-польскую границу по линии Керзона[383].

В целом позиция Франции в отношении Советского Союза в сентябре — ноябре 1939 г. совпадала с британской. В Париже также приняли решение сохранять контакты с Москвой, рассматривая действия СССР в Польше и в Прибалтике как возможный в будущем повод для обострения отношений между СССР и Германией. В то же время французские политические круги реагировали на происходящие события более эмоционально, проявляя беспокойство и плохо скрываемую враждебность к «большевистскому режиму». Средства массовой информации постоянно выступали с резкой критикой в адрес Советского Союза. Но политические соображения и задачи борьбы с Германией брали верх над идеологическими факторами и заставляли французское руководство сохранять определенную сдержанность.