Эльф из Преисподней

Причём книги все были старые и, судя по страницам, из чьей-то кожи. Они явно не в типографиях печатались, а значит, дело было не в цензуре. А ведь достать магопий даже в эти суровые времена было всё ещё проще, чем отыскать всамделишную деву.

Периодически мне становилось скучно, и я начинал поглаживать бедро Лютиэны пальцами ноги. Сестра устроилась на моей постели, но поперёк и в отдалении от меня.

Покушения на нравственность она переживала стоически, не отрывая взгляда от собственной книги. Лишь спихивала ногу, когда та совсем наглела, что случалось всё чаще и чаще. Это было настоящее противостояние: её терпение против моей настойчивости.

Присмотревшись к её учебнику, я фыркнул:

— У тебя книга перевёрнута.

— Тренируюсь, — отстранённо сказала эльфийка.

Улучив момент, нога вновь пошла в атаку, однако Лютиэна мастерски отразила её: перехватив книгу в другую руку, она стала меня щекотать.

Пришлось отступить. В теории можно было передать эти ощущения Нани, но он не заслуживал такого подарка от своей сестры.

— Ты и это забыл? — продолжила она, когда убедилась, что моя армия с позором убралась восвояси, — Некоторые магические труды защищены шифрами и особыми условиями, затрудняющими их прочтение. Самое распространённое условие — необходимость читать вверх ногами.

— Бессмыслица какая-то. Если маг хочет, чтобы его знания были защищены, то он зачаровывает их так, чтобы никто, кроме него и тех, кому он даст ключ, не прочёл лишнего. А научиться читать вверх тормашками не так уж сложно, и к тому же, раз этому учатся, подобная защита бессмысленна в принципе.

— Поделись этой мудростью с каждым недоумком, который собирается применить такие чары, и весь мир скажет тебе спасибо.

Наш ленивый трёп прервала гора мускулов и отчаяния, ворвавшаяся в комнату. У горы было имя, и имя это было Пётр. Сосед тряс сложенной раскладушкой и силился что-то сказать, но изо рта у него выходило лишь неразборчивое рычание.

— Родион! — выдавил он, когда бурный фонтан эмоций стал иссекать, — Помоги мне! Пожалуйста! С меня шкуру сдерут, если с ней что-то случится! Да я и сам себя не прошу, она же… она же всё-таки моя…

Положение спасла явившаяся Эллеферия. В отличие от пребывавшего в шоковом состоянии Петра, она способность выражаться внятно не выменяла на застывшие в глазах слёзы.

— Ему позвонили похитители, который заявили, что его сестра у них. Если Пётр до вечера не наберёт нужную сумму и не передаст её специальному человеку на Думской, девушку… — Она остановилась, припоминая, — Расчленят, изнасилуют и отправят по кускам в имение Беллавиных? Нет, сперва изнасилуют, запишут это, а потом расчленят. Или запишут, как расчленяют? Он так быстро тараторил, что я не разобрала. Да ещё и его русский хуже, чем мой.

Тут она заметила Лютиэну. Их взгляды скрестились, и между девушками словно молния промчалась. Похоже, они обе не остались в восторге друг от друга.