Эльф из Преисподней

Сосед с напряженным лицом листал книгу, но алые кончики его ушей выдавали, куда на самом деле обращено его внимание.

Кончики ушей — и то, что книгу он держал вверх тормашками.

Может быть, если я поцелую её в конце… ничего особого, братский поцелуй в щёку, чтобы показать, что простил её.

Это начинало напоминать наказание для меня самого.

Я отложил ремень и ослабил хватку на Лютиэне.

Она очень старалась подавить разочарование, но у неё не получилось.

— Конечно, я пойду с тобой в город, — сказал я, — Можешь подождать в коридоре или посидеть здесь, пока я не умоюсь.

Лютиэна поднялась, огладила платье, чтобы скрыть, как у неё дрожат колени. Прядь волос прилипла к щеке; сестра зло сдула её. Бросила на меня яростный взгляд — и он был бы куда эффектнее, если бы глаза не подёрнулись поволокой похоти. Без единого слова она вышла из комнаты, напоследок с силой хлопнув дверью.

— У вас в семье… всегда так? — осведомился Пётр. Жалость к эльфийке в нём боролась с желанием расхохотаться и неловкостью, словно он подсмотрел постельную сцену.

— Обычно она не пользуется моей головой вместо молотка, — объяснил ему, вытирая пот со лба.

— Странные у вас порядки. Слушай, мне показалось… — Пётр замялся, — Нет, ерунда.

Ерунда так ерунда. Я примерно представлял курс его мыслей. Пусть подозревает, мне же лучше.

Посидел немного, чтобы организм успокоился после случившегося.

Когда убедился, что он не выдаст меня, пошёл совершать утренние процедуры.

В душе меня и поймала Лютиэна. Она пылала праведным гневом, совершенно позабыв, кто виноват в произошедшем. Разразилась целой речью, согласно которой я — худший эльф, которого она когда-либо знала. Грубый, несносный и совершенно извращённый контактом с Запредельем.

Почему у неё, замечательной девушки с блестящим будущим, такой безмозглый братец? Что бы сказали мама с папой, если бы увидели, как он её бьёт?

Я любовался ею, не особо вникая в то, что она говорит, и потому сестра завелась ещё сильнее.

Но мы помирились. К счастью, в дверь душевой был врезан замок, и касанием воли я запер его. Определённый риск оставался, но возвращение душевного равновесия Лютиэне того стоило.

После душа собрались в Петроград. Завтракать решили там, и хоть кошелёк показывал дно, я не унывал. Деньги липнут к умным и сильным.

От академии к центру города шла электричка — занимательное изобретение смертных. Настоящий железный червь, мчавшийся быстрее любой лошади.

Мы разместились в вагоне, и Лютиэна положила голову мне на плечо. Я приобнял эльфийку, вдыхая слабый яблочный запах её волос. Губы ещё хранили фантомный оттиск губ девушки.