Эльф из Преисподней

— Тебе плохо? — сочувственно спросил я, — Человеку плохо! Дайте пройти, ему надо отдохнуть.

Подставлять плечо ему не стал — всё-таки парень совершенно не заботился о гигиене. Улыбнулся ему и показал направление к ближайшей арке, что вела во двор-колодец.

Парень понял ситуацию правильно. Его зрачки расширились от страха, в горле булькнуло. Не то подавил крик о помощи, не то хотел квакнуть угрозу, но вовремя вспомнил, кто перед ним.

Так, подгоняя жертву поощрительными тычками, я зашёл в подворотню. За мной последовала сестра, которая происходящее не одобряла.

— Грабежи — это низко, — недовольно сказала Лютиэна, — На суде я сделаю вид, что мы не родственники.

— А ты не помнишь парня? Благодаря ему мы познакомились с Каной. Уверяю, он заслужил.

Сестра промычала что-то невнятно-утвердительное. Очевидно, пренебрежение к людям вымывало из её памяти подобные эпизоды. К чему держать в голове всякий мусор?

У меня был ответ на этот вопрос.

К деньгам.

Парень стрельнул глазами в сторону выхода, но на пути к спасению стояла Лютиэна, а уж он-то точно помнил её. У простого человека против магов маловато шансов.

Я подступил к бандиту, заставляя того прижаться к стене.

— Чего тебе? — выдавил он, стараясь сохранить самообладание. Получалось отвратительно: голос дрожал, а виски блестели от пота.

— Разве так встречают старых знакомых? — расстроился я, — Нет в тебе благодарности. А ведь я мог и руку тебе оторвать.

По моему тону парень сообразил, что я не шучу, и совсем струхнул. Поднял ладони в защитном жесте, затем, переосмыслив угрозу, спрятал их за спину.

— Может, договоримся? Я… Что тебе нужно?

— Стыдно признавать, но мы поиздержались. Если у тебя есть пара сотен рублей, чтобы помочь нуждающимся…

На хорька обрушилось облегчение — и его тут же сменила новая порция страха. На сей раз она граничила с ужасом. Подбородок парня затрясся, и ему стоило немалого труда овладеть собой.

— Ч-что? Да-да, конечно. Деньги. Вот, вот, держи.

Он вывернул карманы и всучил мне мятые купюры. Не так уж много у него при себе было, с огорчением признал я, перечитывая рубли.

Паника в хорьке нарастала. Бледный и жалкий, он растекался по стене грязной масляной лужей.

— Так, с этим всё. А теперь давай остальное, — сказал я, отдав деньги Лютиэне. Она брезгливо наморщила носик, но приняла подарок. Желание покутить пересилило в ней отвращение к хорьку.

— К-к-какое остальное, — клацая зубами, пискнул парень.

— Которое ты прячешь. Не выставляй меня идиотом, друг, — объяснил я и прописал своей живой кубышке пару тяжеловесных затрещин, чтобы быстрее соображала.

— Нельзя, — выпалил безымянный главарь, которому моё лечение и правда помогло, — это же Нагиба! Он меня распотрошит, если узнает, что я дань за август кому-то отдал. И так задержали.

— То есть потрошить тебя нужно мне?

— Н-н-нет… Ты не понимаешь! Под Нагибом весь юг! Он и нас на счётчик поставил, к центру лезет. Если покажет слабину, даст уйти, когда узнает, что я бабло профукал, потеряет авторитет. Не убьёшь ты, убьёт он. А он падла зверская.