Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Такое четкое и внешне удобное хронологическое деление исходит из главных фактов биографии первого министра. До известной степени оно обосновано тем обстоятельством, что биографические факты в какой-то мере соответствуют этапам процесса укрепления французского абсолютизма. Но это лишь относительное соответствие, и наименее обоснованной датой является 1624 г., год вступления Ришелье в Королевский Совет.

Если рассматривать историю Франции того времени не под углом зрения биографии Ришелье, поджидавшего в 1620–1624 гг. своего часа и для этого воздействовавшего на общественное мнение в свою пользу, а с точки зрения задач, стоявших перед правительством в его внутренней и внешней политике, становится ясным, что поворот произошел не в 1624, а в 1621 г. (точнее даже во второй половине 1620 г.), сразу после победы королевской армии над армией знати у Пон-де-Се, т. е. еще при Люине. Именно тогда был взят курс на укрепление абсолютизма, продолженный затем Ришелье с нараставшим успехом. Уже тогда правительство было в состоянии поставить перед собой ряд важных задач и в первую очередь — политическое объединение страны, т. е. уничтожение гугенотского «государства в государстве». Эту задачу, действительно первоочередную по своему значению, Генрих IV не смог выполнить за 12 лет своего мирного правления (1598–1610 гг.), хотя она несомненно входила в его планы.

Поэтому новый период в истории Франции первой половины XVII в. начинается не в 1624, а в 1620 г.; заканчивается он к 1630 г., когда перед страной, в связи с внешней войной, встали задачи другого рода. В течение почти десяти лет (с перерывами) шла ожесточенная внутренняя война между правительством и потерпевшими в конце концов поражение гугенотами. Эту войну вели почти все, кто в те годы стоял во главе правительства, передавая ее своим преемникам как своего рода эстафету. Она составляет главное содержание истории этого десятилетия, и правительство рассматривало ее как важнейшую свою задачу, подчиняя ей остальные. Начал эту войну не Ришелье, но он ее блистательно закончил.

Изложение событий 1620–1629 гг. покажет, насколько такая точка зрения на это десятилетие может считаться обоснованной. Но сперва необходимо остановиться на анализе традиционной оценки четырехлетия (1620–1624 гг.), предшествовавшего приходу к власти Ришелье, ибо именно в данном вопросе эта оценка особенно выразительна.[285]

Сам кардинал немало потрудился, чтоб очернить и обесславить своих предшественников. В «Политическом завещании» их деятельность охарактеризована как погубная, приведшая страну в полный упадок. То же мы находим и в инспирированных им «Мемуарах». Со всей резкостью эта хула выражена в тех многочисленных памфлетах, к которым Ришелье имел близкое или отдаленное касательство. Эти взгляды были повторены и во многих трудах XVII–XIX вв. Но во второй половине XIX в. они были взяты под сомнение Кузеном и Зелле;[286] критикуя памфлеты и «Мемуары» Ришелье на основании архивных документов, они занялись своего рода реабилитацией политики Люина, оценивая ее более объективно. Однако и для них главным героем этих лет, вынужденным пока еще действовать скрыто, оставался Ришелье, и наибольший интерес заключался в его постепенном продвижении к власти.