Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Расхождение касалось не только теорий, фактов и методов, непосредственно связанных с генетикой, оно было гораздо шире. Так, в своем выступлении П. М. Жуковский сказал: «Никогда не употребляются нашими оппонентами такие понятия, как витамины, гормоны, вирусы» [6, с. 390]. Сам Т. Д. Лысенко в заключительном слове, касаясь выступления В. С. Немчинова, упомянувшего о подтверждении хромосомной теории методами математической статистики, высказал философское положение: «Изживая из нашей науки менделизм-морганизм-вейсманизм, мы тем самым изгоняем случайности из биологической науки» [6, с. 521].
Вспомним классика генетики, Нобелевского лауреата Г. Мёллера, который работал в СССР: «Мёллер впервые посетил Советскую Россию в 1922 г. и был поражен высоким уровнем науки в стране, еще не оправившейся от гражданской войны, в стране, истерзанной войнами, голодом, неурожаем. Он стал большим другом нашей страны и в 1922 г. по приглашению Н. И. Вавилова начал работать в Институте генетики АН СССР» [7].
В 1959 г. группы ученых генетиков перешли в Институт атомной энергии И. В. Курчатова, там они могли работать без столкновений с сообществом Лысенко. К тому времени на факультетах естествознаний преподаватели и студенты уже разобрались с этим конфликтом. Например, химики с интересом изучали книгу «Отчет сессии ВАСХНИЛ 1948 г.», а некоторые использовали ее как полезное пособие анализа когнитивной основы научных школ. В 1964 г. сообщество Лысенко как организация было распущено. Последнее научное собрание с дискуссией о состоянии когнитивной структуры этой группы сделало окончательный вывод. Доклад делал И.И. Презент, но его аргументы не были научными. Сам Лысенко сел в заднем ряду, около нашей группы химиков, молчал, потом ушел. Тяжелая картина.
Широкая известность этого конфликта двух сообществ советских ученых сделала ценную работу для образования интеллигенции и большой части населения. Возник образ столкновений нового знания в состоянии становления — с устаревшей и агрессивной парадигмой. Картину этого конфликта многие восприняли как урок в широком смысле. После этого противоречия в отношениях людей редко принимали агрессивную форму, тем более в коллективах. Эскалация таких отношений началась уже в «перестройке».
Однако надо учесть, что в науке часто собирается школа или сообщество диссидентов, которые разрабатывают свои гипотезы или теории, не веря (иногда искренне, иногда корыстно), что их идеи устарели, ошибочны и стали предметами невежества. Разобрать такие конфликты трудно, и мы этим не занимаемся. Но такие эпизоды можно кратко представить.
Распространенное представление Лысенко инфернальной личностью отвлекало внимание от того факта, что похожими методами действовали и великие ученые. Вот подобный случай с участием достойных людей. В течение XIX в. во Франции велись дебаты о самопроизвольном зарождении жизни. В течение 30 лет боролся с этой идеей Кювье. Он сумел связать в общественном мнении доктрину своего оппонента (Жоффруа Сент-Илера) с натурфилософией «вражеской Германии» и с материализмом, который ассоциировался с террором и хаосом Французской революции. Так Кювье вышел победителем.
В 1860-х гг. Пастер спорил с Феликсом Пуше о концепции самопроизвольного зарождения жизни. Пуше доказывал, что его концепция не связана с материализмом и атеизмом. А Пастер сумел убедить научную элиту в том, что Пуше протаскивает материализм. В условиях реакции Второй империи Академия наук встала на сторону Пастера. В учебники биологии эти дебаты вошли как пример блестящей победы экспериментального метода Пастера. Но дело обстояло иначе: Пастер использовал в своих опытах закрытые склянки с прокипяченным дрожжевым экстрактом. После того как он впускал в склянку воздух, в экстракте появлялась микрофлора. Пастер показал, что причина этого — в заражении внесенными с воздухом микробами, и на леднике в Альпах, с почти стерильным воздухом, жизнь в склянке не появлялась.
Пуше применял склянки с прокипяченным экстрактом сена, изолированные от воздуха затвором с ртутью. В склянку впускался чистый кислород, заведомо не содержащий микробов, — и жизнь в экстракте зарождалась. Воспроизводя эксперименты Пуше, Пастер потерпел неудачу — его старания предотвратить «зарождение жизни» были успешны лишь в одном случае из десяти.
В 1876 г. объяснились результаты опытов Пуше: в прокипяченном экстракте сена были обнаружены споры бацилл, которые не погибали при кипячении и при наличии кислорода начинали развиваться. В момент спора с Пастером этого не знали, и результаты должны были трактоваться в пользу Пуше. Исход спора решили идеологические факторы, в 1872 г. Пастер, учитывая горечь французов от поражения в войне с Пруссией, стал называть концепцию самопроизвольного зарождения жизни «германской» теорией. А когда идеологический климат во Франции изменился и Пастер примирился с Третьей республикой, он стал гораздо благосклоннее относиться к концепции самозарождения и в 1883 г. впервые признал, что тридцать лет назад сам пытался «имитировать природу» и создать «непосредственные, сущностные начала жизни» в своих экспериментах с асимметрией, магнетизмом и поляризованным светом. Эта история подробно описана в [79].