Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Но для нас важно понять, почему часть нашей гуманитарной элиты использовала доктрины и стереотипы Февральской революции для своей антисоветской революции конца XX века. Это странно потому, что интеллектуалы Февраля заложили в свой проект уже устаревшие теории и образы, что обнаружилось в 1917 г. Ведь почти все они в эмиграции признали неадекватность своих доктрин. Как получилось, что многие наши современные интеллектуалы стали адептами учения XIX века, «не заметив» развития знаний и новых систем противоречий? Как они, желая «улучшить СССР», вернулись к образу раннего капитализма?
Вот феномен: антисоветская «революция-1991» опиралась на картину мира XIX века! Ее явные цели и логика были составлены из клише Февральской революции: как это понять? Что это было — инсценировка? Скорее всего, что наши романтические интеллигенты действительно поверили в инсценировки коррупционной номенклатуры и криминала, в лозунги «Больше социализма! Больше справедливости!». Но это надо еще исследовать.
Вот, для примера, мягкие изречения идеологов и «архитекторов перестройки».
М. С. Горбачев в Мюнхене 8 марта 1992 г. сказал: «Мои действия отражали рассчитанный план, нацеленный на обязательное достижение победы… Несмотря ни на что, историческую задачу мы решили: тоталитарный монстр рухнул».
Н. П. Шмелев: «Революция сверху отнюдь не легче революции снизу. Успех ее, как и всякой революции, зависит прежде всего от стойкости, решительности революционных сил, их способности сломать сопротивление отживших свое общественных настроений и структур».
Е. Г. Ясин: «По своему значению, по глубине ломки социальных отношений, пронизавших все слои общества, [августовская] революция была для России более существенна и несравненно более плодотворна, чем Октябрьская 1917 года».
Е. Т. Гайдар и В. A. May называли эту революцию Великой: «Во-первых, реализовалась в условиях резкого ослабления государства, утраты им власти над экономикой и, во-вторых, прошла “весь цикл, все фазы”. Современный процесс преимущественно стихийных социально-экономических преобразований в рамках этой концепции трактуется как естественное последействие революции».
Революционеры-1991 были объединены общей платформой и ощущали себя сообществом, как масоны в Февральской революции. Их соединяло общее прошлое, в ходе которого у них вызрел фанатичный антисоветизм.
Вот статья-манифест А. Ципко «Магия и мания катастрофы. Как мы боролись с советским наследием» (2000 г.): «Мы, интеллектуалы особого рода, начали духовно развиваться во времена сталинских страхов, пережили разочарование в хрущевской оттепели, мучительно долго ждали окончания брежневского застоя, делали перестройку. И наконец, при своей жизни, своими глазами можем увидеть, во что вылились на практике и наши идеи, и наши надежды… Отсюда и исходная, подсознательная разрушительность нашего мышления, наших трудов, которые перевернули советский мир».
Антипатии к государственности были устойчивыми установками и у коалиции Февраля 1917 г., и у «перестройки» 1985–1991 г. — всплеск антиэтатизма (в перестройке был острее).
А. И. Гучков признал: «Мы ведь не только свергли носителей власти, мы свергли и упразднили саму идею власти, разрушили те необходимые устои, на которых строится всякая власть» [824]. А Е. Т. Гайдар так представил Россию: «В центре этого круга всегда был громадный магнит бюрократического государства. Именно оно определяло траекторию российской истории… Необходимо вынуть из живого тела страны стальной осколок старой системы. Эта система называлась по-разному — самодержавие, интернационал-коммунизм, национал-большевизм, сегодня примеривает название “державность”. Но сущность всегда была одна — корыстный хищнический произвол бюрократии, прикрытый демагогией».
Антиэтатизм — мощное орудие для разрушения общества, народа и страны. На государство можно направить множество зарядов недовольства, даже взаимно непримиримых. И теперь такой же всплеск антиэтатизма, мы пережили его во время перестройки и 1990-х годов — это актуальный урок. Вот, например, профессор МГУ, марксист и философ А. П. Бутенко доказывал, что государство — всегда эксплуататор, потому что «по самой своей природе бюрократия не может предоставить трудящимся свободу от угнетения и связанных с ним новых форм эксплуатации, процветающих при казарменном псевдосоциализме с его огосударствлением средств производства».
Утверждение, что советский строй является «неправильным», стало с 1986 г. официальной установкой. Стали ходить цитаты Маркса такого рода: «Первое положительное упразднение частной собственности, грубый коммунизм, есть только форма проявления гнусности частной собственности». Эта конструкция была кредо меньшевиков в 1917–1921 гг., и команде Горбачева не пришлось ничего изобретать: все главные тезисы они взяли у К. Маркса почти буквально. Вновь ходил старый тезис о «неправильности» русской революции «в одной стране», тем более «отсталой».