Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Возврат к браку не был, возможно, таким уж конфликтным вопросом, потому что женщины во многих традиционных Спасовых общинах тоже вскоре начали выходить замуж. Чиновник Министерства внутренних дел, который в 1850-х гг. вел расследование по старообрядцам в Ярославской губернии, сообщал, например, что спасовцы считали греховным половое сношение между супругами после определенного возраста[408]. Он не указал, какая именно ветвь Спасова согласия придерживалась таких воззрений; вероятно, он имел в виду спасовцев малого начала, не понимая, что подобные брачные порядки уже были установлены у некоторых других беспоповцев: брак и производство потомства, пока молоды, затем, в некий момент зрелого возраста, раздельное проживание супругов, воздержание от половых сношений и статус полноценных адептов своего вероучения[409]. Особо хорошо осведомленный источник — архимандрит Павел Прусский (Леднев), настоятель Никольского единоверческого монастыря в Москве, родившийся в среде федосеевцев, в 1850-х гг. инок и глава федосеевского монастыря на Мазурских озерах в Восточной Пруссии, в 1860-х ратовавший за брак старообрядец-поморец, затем, в 1867 г., присоединившийся к единоверью — в середине 1880-х сообщал, что именно таковы были обычаи среди спасовцев малого начала[410]. Другие надежные источники второй половины того века свидетельствуют о том, что спасовцы малого начала — так же как их соперники-большеначальники — ввели у себя службу бракосочетания без священников[411]. С другой стороны, лаконичное федосеевское обличение спасовских заблуждений, опубликованное в 1915 г., выделяет как особо грубые нарушения принятие крещения и венчания от православных священников[412]. Возможно, федосеевец здесь пережевывает традиционное, но в то время в большой степени устаревшее обвинение, однако были на самом деле некоторые спасовцы (именовавшиеся глухими нетовцами), которые продолжали венчаться и крестить своих детей в православных церквях[413].

Раскол среди спасовцев образует подходящий контекст для понимания возврата к браку женщин из спасовских дворов, но не объясняет, почему в XVIII в. они перестали выходить замуж. Собственно, ничто из известного нам о Спасовом вероучении — после 1730-х гг., когда они решили считать венчание в православной церкви оправданным, — не требовало и даже не поощряло безбрачия крестьянок-спасовок. Очень мало источников, проявляющих осведомленность о том, что спасовки в большом количестве отказывались выходить замуж. Павел Прусский писал, что, когда спасовцы малого начала крестили своих новорожденных в православной церкви, их келейницы — незамужние женщины, типичные для многих староверческих согласий, которые жили в маленьких избах, называвшихся кельями, за околицей деревни и часто, наряду с чтением и письмом, обучали вере — раздавали милостыню старикам и просили их молиться, чтобы Господь пополнил недостатки крещения в церкви[414]. Он не упоминает при этом, что взрослые незамужние женщины наблюдались в особенно большом количестве среди спасовцев. Насколько мне известно, только в восьмом томе официальной истории Министерства внутренних дел, опубликованном в 1863 г. и целиком посвященном усилиям Министерства по борьбе с раскольниками, в отношении спасовцев было отмечено, что среди них «незамужние девицы, пользующиеся большим влиянием, особо многочисленны»[415]. Эта информация поступила от на редкость наблюдательного чиновника в 1850-х гг.[416] Не исключено, конечно, что к 1850-м большая часть женщин помоложе уже вышли замуж в обоих Спасовых согласиях, а большинство замеченных чиновником Спасовых старых дев были из тех женщин, которые избегали брака в 1830–1840-х гг. и ранее.