Первая гражданская война в Риме

Каковы же бы ли цели будущего диктатора, когда он вступал в переговоры с консулом? Мирные предложения Сулла делал и Норбану, но тот, как уже говорилось, отверг их. Означало ли это искреннее стремление Суллы к миру, как считают некоторые ученые[865]? Весьма сомнительно, если вспомнить, насколько жестко вел он себя во время переговоров с сенатом в 85—84 гг. Речь шла, вероятнее всего, о его стремлении изобразить из себя миротворца, но главное — любое соглашение, как верно заметил Р. Сигер, превращало Суллу в повелителя Рима[866]. При любом исходе переговоров он, таким образом, ничего не терял. В случае успеха он обретал власть, а в случае провала получал возможность переложить ответственность за последующее кровопролитие на врагов, что в итоге и сделал: после победы Сулла объявил, что расправится с теми, «кто помогал его врагам с того дня, когда консул Сципион не выполнил заключенного с ним соглашения» (Арр. ВС. I. 95. 441). Между тем нет никакой уверенности, что такое соглашение действительно состоялось, а не было пропагандистской выдумкой Суллы[867].

Но собирался ли Сулла с самого начала переманивать на свою сторону армию консула, как то следует из Плутарха и Аппиана (Plut. Sulla 28. 2-5; Арр. ВС. I. 85. 383)[868]? Думается, это некоторое преувеличение. Судя по всему, будущий диктатор рассматривал такое развитие событий лишь как один из вариантов — перед ним был все-таки консул римского народа, сам располагавший более крупным войском. Но то, что Сулла не побоялся сблизиться с превосходящими силами врага, говорит о его уверенности в не слишком воинственном настрое неприятелей или в их невысоких боевых качествах (которые позволили бы Сулле выйти сухим из воды в случае боя или вообще вовремя отступить). Но своих агитаторов он заслал, по-видимому, сразу, и это себя оправдало, благо его агенты уже имели опыт работы с солдатами Фимбрии (см. ниже, с. 313-314). Но то, что Сулла тянул время, могло быть связано не только и, возможно, даже не столько с желанием подольше подвергать вражескую армию интенсивному «промыванию мозгов», сколько со стремлением подтянуть резервы — это стало бы лишним козырем в агитационной работе в неприятельском лагере. Но, в любом случае, Цицерон имел основания для свой саркастической оценки поведения Суллы: pacem cum Scipione Sulla sive faciebat sive simulant (Phil. XIII. 2).