Неоновые Боги [ЛП]

Я устал. Действительно чертовски устал. Такого рода истощение, которое подкрадывается и тянет человека вниз между одним шагом и следующим.

Я не совсем понимаю, с каким нетерпением жду встречи с Персефоной, пока не вхожу в мини-библиотеку и не нахожу ее свернувшейся калачиком на диване. На ней одно из платьев, доставленных Джульеттой, насыщенного ярко-синего цвета, и она читает книгу. В камине потрескивает небольшой огонь, и сама нормальность этой сцены чуть не сбивает меня с ног. На долю мгновения я позволяю себе представить, что это зрелище будет встречать меня в конце каждого дня. Вместо того чтобы тащиться в свою спальню и рухнуть на матрас в одиночестве, я бы обнаружил, что эта женщина ждет меня.

Я отбросил эту фантазию. Я не могу позволить себе хотеть таких вещей. Не в общем, и не с ней. Временно. Все это временно.

Я беру себя в руки и шагаю дальше в комнату, позволяя двери тихо закрыться за мной. Персефона поднимает глаза, и затравленное выражение ее лица заставляет меня немедленно подойти к ней.

— Что не так?

— Кроме очевидного?

Я сажусь на диван рядом с ней, достаточно близко, чтобы быть приглашением, если она этого хочет, но достаточно далеко, чтобы дать ей пространство, если ей это нужно. Я едва успеваю устроиться, как Персефона забирается ко мне на колени и подтягивает ноги, пока не оказывается на моих бедрах. Я обнимаю ее и кладу подбородок ей на голову.

— Что случилось?

— Гермес доставила сообщение от моих сестер.

Я, конечно, знал об этом. Гермес, возможно, обладает сверхъестественной способностью проскальзывать мимо моих охранников, но даже она не в состоянии полностью увернуться от камер.

— Ты позвонила им, и разговор с твоими сестрами расстроил тебя.

— Я думаю, можно сказать и так. — Она расслабляется в нескольких дюймах от меня. — Я просто

сижу здесь, терзаясь жалостью к себе. Я эгоистичная дура, который запустил весь этот беспорядок в движение, потому что хотела быть свободной.

Я никогда не слышал, чтобы в ее голосе звучала такая горечь. Я осторожно поглаживаю ее в ответ, и она вздыхает, поэтому я делаю это снова.

— Твою мать не заставляли занимать позицию Деметры. Она хотела этого.

— Я в курсе. — Она проводит по моим пуговицам одним пальцем. — Как я уже сказала, это

жалость к себе, что почти непростительно, но я беспокоюсь о своих сестрах и боюсь, что я усугубила ситуацию, сбежав вместо того, чтобы просто следовать планам моей матери.

Я не уверен, что должен сказать, чтобы она почувствовала себя лучше. Одним из побочных эффектов того, что я единственный ребенок и сирота, является то, что у меня не так много социальных навыков. Я могу запугивать, угрожать и править, но комфорт — это за пределами моей компетенции. Я притягиваю ее ближе, как будто этого достаточно, чтобы снова собрать все ее разрозненные кусочки воедино.