Далеко от яблони. Родители и дети в поисках своего «я»

Перед тем как Сэм пошла в детский сад, родители сказали ей, что другие дети будут придумывать ей прозвища; они подумали над тем, что дети могут придумать, и научили ее, как на это реагировать. Мэри пошла в школу и рассказала учителям об особых потребностях Сэм, дав книгу о карликах, которую та могла бы читать классу вслух. Школа установила раковину и питьевой фонтанчик пониже и поручень в туалетной кабинке, чтобы Сэм могла забраться на унитаз. Дети в классе узнали ее историю, но каждый следующий год в каждом следующем классе были другие дети, и некоторые начинали обзывать ее. Поэтому Сэм решила делать презентацию для каждого нового класса. Она объясняла: «Я маленькая, но мне восемь лет. Я учусь в третьем классе. Я карлик, но я такая же, как вы все, только невысокого роста». Она делала это каждый год в начальной школе, и насмешки прекратились.

Когда Сэм было пять лет, семья Боггс посетила первый в своей жизни национальный съезд АМЛ. «Мы вошли и увидели тысячу карликов, – сказала Мэри. – Сэм была в шоке. Я думала, что другая моя дочь, она среднего роста, заплачет, увидев это. Нам потребовалось два или три дня, чтобы все это осознать». Со временем семья Боггс убедила родственников и друзей приходить на собрания, чтобы увидеть других карликов – не только Сэм. «Бабушки и дедушки смогли увидеть взрослых карликов и представить: ага, вот как будет выглядеть Сэм, когда вырастет», – рассказала Мэри. Она задумалась на минуту. «Мы пошли туда ради Сэм, но также и для того, чтобы нам было комфортно с ней. Чтобы нам было легче любить ее правильно».

В средней школе было труднее, чем в начальной. «Люди, которые были ее друзьями в течение многих лет, внезапно перестали общаться с ней, – вспоминает Мэри. – Ее не звали покататься на роликах или пойти в кино в пятницу вечером. Они делали вид, что это не потому, что она карлик. Но она прекрасно все понимала». Кафедра легкой атлетики дала ей письмо для университета, что она была менеджером команды по легкой атлетике; она была членом студенческого совета и казначеем своего класса. Несмотря на это, у нее была пара друзей – не больше. «Ей немного одиноко, – говорит Мэри. – Она влюблялась в мальчиков в школе, но в конце концов поняла, что парням среднего роста неинтересно с ней встречаться. И день, когда она начала присматриваться к горячим парням в АМЛ, стал поворотным в ее жизни».

Когда я встретил Сэм, она переживала самый разгар своего первого романа. Ей было уже лет 15–16, она была привлекательна и поразительно зрела, ростом в 3 фута 9 дюймов, что довольно мало для подростка с ахондроплазией. Мэри с оптимизмом смотрит в будущее. «Я бы предпочла, чтобы у нее был бойфренд или муж из маленьких людей, – говорит она. – Думаю, так ей будет легче. Странно все это. У вас рождается ребенок-карлик. Но это невозможно остановить на этой стадии, это будет развиваться бесконечно. У нас будет, наверное, зять-карлик и внуки-карлики. И то, что раньше было средней семьей среднего роста, станет, когда мы умрем, семьей маленьких людей! Подумать только, если бы я узнала об этом на раннем этапе беременности, то, возможно, я бы прервала ее».