![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Он снова уселся на лодочную скамейку.
— Писать «Бруски» — это вам не перекраивать роман «Белая гвардия» в пьесу «Дни Турбиных».
— Роман я не читал, а пьеса прекрасная! Видел ее во МХАТе.
— Приукрашивание и реабилитация белых! — безапелляционно заявил Панферов.
— Позвольте с вами не согласиться. Булгаков, по-моему, показывает разложение в лагере белых, опустошение, крах их внутреннего мира!
— Так вам хочется. А в пьесе этого нет.
— Как нет?.. Хмелев блестяще раскрывает образ Алексея Турбина именно в том плане, как я понимаю!.. А Лариосик? Яншин играет бесподобно!.. Не знаю, как вы, Федор Иванович, а я ушел из театра просто потрясенный.
— Вас, дорогой мой, покорила новизна темы, да, да, да! Как же: на сцене «положительные» образы белых?! А вы думаете, у всех одно мнение? — Панферов нетерпеливо передернул плечами.
— Почему одно? Это плохо, когда одно. Вы давеча сами сказали, что хорошо, когда вокруг произведения спорят, шумят.
— Останемся каждый при своей точке зрения.
Легкий ветерок пробежал по реке, словно она пробудилась от наших голосов. С каждой минутой ветер крепчал.
— Что-то свежо, а? — заметил Панферов. — Давайте утекать! А то ветер унесет лодку, и мы поплывем без руля и весел… как некоторые неуправляемые литераторы, ха-ха-ха-ха! — Он тихо, как бы про себя, засмеялся.
Мы выбрались из лодки. Пошли по широкой поляне к дому отдыха. Звонко шумели старые дубы. Панферов остановился:
— Вслушайтесь… Деревья поют!.. Слышите?.. А?.. Музыка?
— Музыка!
— То-то ж!.. В природе надо уметь слушать музыку… И в произведениях пейзаж должен «играть», звучать, должен быть не красивой картиной, а нести мысль, отражать чувства героев. Помните сцену ледохода в «Брусках»?.. Степан Огнев, рискуя жизнью, пробирается по льдинам. Какой тут, по-вашему, подтекст?
— Что в жизни нет гладких дорог?.. Что человек с огневой душой может преодолеть все трудности?.. Я правильно понимаю?
— Правильно!.. Надо смелее идти вперед, порой даже рисковать собой, чтобы построить жизнь такой, о которой ты мечтаешь, которую хочешь и никакую иную не приемлешь!.. Да! Сегодня я прочитал книгу вашего подшефного Чижевского «Проблемы ионификации». Это — повесть. Поэма в цифрах! В ней мечта физика, математика, биолога и, если хотите, поэма становится объективной реальностью, вещественным фактом, материализуется. Оказывается, отрицательные ионы укрепляют здоровье, защищают от всяких ангин, астм и прочих «прелестей»… Я начинаю верить в чудодейственную силу ионов!
Мы еще поговорили о благородном, гуманном труде Чижевского, об ученых, смело вторгающихся в новые, неизведанные области науки. И вернулись на веранду.
Огненная черта заката надвое разрезала вечернее небо и как бы пролегла между былым и настоящим: умирающим старым и народившимся новым миром…
Панферов присел на парапет, достал из коробка «…надцатую» папиросу. Тонкий дымок уплывал за веранду, в темноту. Я повернул выключатель. Вспыхнула лампочка, разливая яркий свет. Вокруг нее сейчас же запорхали ночные бабочки.
— Хорошо-о работает ВоГРЭС! — весело подметил Панферов, — Даже бабочки затанцевали!
И в этот момент на веранду вышла сестра-хозяйка. Бесшумными, скользящими шагами приблизилась ко мне.
— Вас к телефону, из Воронежа!
Вызывал Князев.
— Ты, кажется, завтра должен вернуться? — спросил он.
— Да. Отпуск кончается в девять утра.
— Явись в редакцию безотлагательно. Поедешь к Мичурину, на юбилей.
Поезд еле тащился. Я ходил взад и вперед по вагону. Стоял у окна, за которым по-осеннему бурели поля, бледной просинью светилось небо, и считал минуты, секунды. Хотелось выскочить из вагона и бежать, опережая поезд.
Мичуринские сады… Они раскинулись по всей стране на тысячи гектаров. Дарят людям нежнейшие и в то же время морозостойкие яблоки и груши, виноград, вишни, сливы и абрикосы. Школы ученых-садоводов — в Мексике и Японии, в Америке и Канаде, в Индии, Италии, Бельгии, Англии и Франции. За несколько лет маленький приусадебный участок в Донской слободе, под Козловом, разросся, на диво всему миру, в крупнейший плодово-ягодный питомник.
В купе со мной поместился старик в сером костюме, с заветренным лицом, выпуклыми скулами. Ладони у него — как два больших блюдца. Все говорило, что это человек от земли. Таким он и был: колхозник-садовод из Усмани. Узнал, куда и зачем я направляюсь. Сидел, сидел молчком, потом вдруг спросил:
— Вам, товарищ, известна история с сацером?
— С сацером… А что это такое?