Мужество любви [Автобиографический роман]

— Ты что имеешь в виду?

— Не знаю. Тебя спрашиваю. Не отвлекает ли личное?

Швер выдержал пристальный взгляд Варейкиса, нервно поднялся с места.

— Нет! Никогда личное, как бы оно ни владело мной, не может и не будет превалировать над моим партийным долгом!.. Твое замечание я принимаю. Но я не один делаю газету. Хочу, чтобы ты встретился и, как ты умеешь, зажег коллектив.

— Изволь. Сегодня в три часа.

Он пришел в точно назначенное время. Собрались, как обычно, в конференц-зале.

— Сегодня Иосиф Михайлович, — объявил Швер, — устроил мне в обкоме парную баню. Мне такая баня… кха!.. понравилась. И я попросил Иосифа Михайловича выкупать заодно и всех вас!

Он отрывисто засмеялся.

— Шутки хороши, когда они уместны! — жестко заметил Варейкис.

Швер виновато втянул голову в плечи.

— До последнего времени «Коммуна» не вызывала у бюро обкома каких-либо существенных замечаний, — с металлическими нотками в голосе сказал Варейкис. — Однако нынче я должен с сожалением констатировать, что редакция…

Он внезапно остановился и откачнулся, увидев свой скульптурный портрет. Подошел к книжному шкафу и, став на цыпочки, повернул бюст носом к стене.

Швер закашлял и метнул кинжальный взгляд на коммерческого директора издательства.

Калишкин сник…

— …редакция не поняла своих задач после съезда, — продолжал как ни в чем не бывало Иосиф Михайлович. — На самом деле, вдумайтесь! Съезд принял историческое постановление о втором пятилетнем плане, утвердил новый Устав партии, подвел итоги десятилетней борьбы без Ленина за дело Ленина… Какие потрясающие события! Прав Киров: хочется жить и жить!.. А вы, уважаемые товарищи, ограничиваетесь печатаньем докладов и полагаете, что ничего другого делать не надо. Забыли, что вы прежде всего пропагандисты, идеологические бойцы. Дайте-ка сегодняшнюю «Коммуну»!

Он развернул газету.

— Сплошная официозность!.. А сверстали-то как? Боже ты мой!.. Унылые, серые колонки!.. Не узнаю вас, товарищ Мельников. Вы всегда такой выдумщик по части верстки, а тут… вдруг «колбасником» заделались! Плохо, очень плохо!

— Длинные речи, Иосиф Михайлович… Как их иначе расположишь? — оправдывался Чапай.

— Обмозгуйте! Но не умерщвляйте живые материалы!

Варейкис свернул газету и сунул ее Калишкину:

— Для обертки пригодится!

Калишкин понял…

Упершись ладонями в спинку стула, Варейкис подался вперед.

— Конечно, мы идем по дороге, еще никем не хоженной, никем не разведанной, никем!.. — Он энергично взмахнул рукой. — Не исключено, разумеется, что кое-кого яркие лучи нашего света ослепят. Не исключено также, что в своем движении вперед кто-то оступится, сделает неверные шаги и даже ошибется. Не исключено!.. Но что бы ни было, какие бы потрясения нам ни пришлось пережить, запомните: никогда, ничто и никто не подорвет у нас веры в партию, не перечеркнет того, что уже совершено, никогда, ничто и никто не сможет парализовать или хотя бы в малейшей степени пошатнуть марксизм-ленинизм — двигательную силу общества. Это не подлежит никакому сомнению! История нашего народа — это история великого труда и великой борьбы, как недавно сказал Горький. Всей душой я разделяю его слова!.. Наша молодежь должна знать, подчеркивал Алексей Максимович, какой путь прошли люди старшего поколения, какую борьбу выдержали, чтобы дети и внуки их могли жить счастливой жизнью. Им нужно показать, как трудно создавался человек, как он был упорен и вынослив и в труде и в борьбе и какой он совершил невероятный путь к свободе!.. Вот и программа вашей дальнейшей работы, товарищи журналисты!