Хочу сны. Игра уравнителей

– Я же сказал: психосоматика! Ты знаешь, что это такое, тупица?

– Знаю. Дешёвое словечко, которым…

– Просто это очень убедительная иллюзия! – не дал договорить ему Гуру. – Настолько убедительная, что даже зная об этом, мы не можем пересилить своё сознание, пока не найдём колодец и не почувствуем живую энергию мира снов.

– А смерть – это что тогда? Тоже иллюзия?

– Если убедить мозг в смерти, он отключится. А без мозга тело не живёт.

– Эх, Гуру, Гуру, – Корвич сокрушённо покачал головой. – Ты как сновидец – видишь то, во что веришь, но не веришь тому, что видишь. Циничный старик. Ищешь подоплёку там, где её и нет. И всему даёшь абы какое объяснение, лишь бы казаться учёным в глазах своих прихвостней.

От последних слов даже смуглый Хосе оскорблённо покраснел, как помидор, и едва не бросился на пленника с вилкой. Но Ньютон вновь остановил его.

Гуру недолго пилил взглядом Корвича, а затем, без обиды или гнева, а лишь с разочарованием, ответил:

– А ты, сопляк, как был бездарем, так им и остался, – он обмакнул галету в жир, размазанный по банке, и закинул в рот. – Я думал, ты чему-то научишься с годами, но нет. Бездарный и ленивый мальчишка, летающий в облаках… Уверен, будь я хоть трижды Гуру, перед смертью меня будет мучать вопрос: как ты вообще выжил в мире снов с таким легкомыслием?

Улыбка сошла с лица Корвича, и его взгляд, как и сиплый голос, неожиданно похолодел:

– Выжил, потому что вовремя перестал быть твоим прихвостнем. И потому что ты не успел принести меня в жертву, как остальных.

Гуру презрительно ухмыльнулся в один бок и, ничего не ответил, только стал активнее наполнять рот хлебными крошками.

Ньютону показалось, что на этом спор закончится. Но Корвич по-прежнему не отрывал от учителя злого взгляда, из-за которого стал похож на одичалого пса, готового к прыжку.

– Напомнить тебе, – произнёс он вдруг проницательным тоном, от которого челюсти учителя замерли. – Напомнить тебе, что ты сделал с Жаком и Бромом?

Неожиданно лицо Гуру ожесточилось. Внезапно учитель отбросил консервную банку в сторону и кинулся на пленника так стремительно и свирепо, что по случайности едва не зашиб Хосе. Он схватил Корвича за шиворот и рывком приподнял с камня. Галета и жестянка вывалились из связанных рук.

– И за каким чёртом я не прикончил тебя? – сквозь зубы выдавил Гуру прямо в лицо Корвичу.

Тот сморщился, закусал губы в беспомощной злобе, но глаз в сторону не отвёл.

– Будешь меня злить, – прошипел Гуру. – Сломаю ноги и оставлю здесь. Заодно проверишь, насколько это место реально!

Он рванул Корвича на себя и отпустил так резко, что тот упал лицом в грубый солончак и через секунду отчаянно взвыл. Гуру ушёл прочь собирать рюкзак.

Пленник возился в пыли, жмурился от жгучей боли, шипел сквозь слюни и покачивался взад-вперёд, не отводя рук от лица.