Маг и его тень [litres, с иллюстрациями]

Глава 5

Восьмой день путешествия.

Земли тууров закончились, здесь обитали ашито. Кочевники, предупрежденные об их приближении, должны были выслать отряд навстречу — и мера предосторожности, и знак уважения одновременно. Однако за весь день пути этого так и не произошло, зато с каждым проходящим часом Арон все сильнее ощущал приближение опасности. Причем в этот раз она шла отовсюду, и куда бы он ни поворачивал голову, внутренний взор видел одно и то же: темнеющие тучи на горизонте. Неведомый враг обложил их со всех сторон.

Наконец Арон остановил коня, поднял руку, призывая остальных сделать то же самое, и попытался понять, есть ли выход. На лицах вокруг он видел лишь недоумение, и только Эрига хмурилась, словно тоже ощущала что-то.

— Сойдем здесь с дороги, — сказал Арон, приняв решение, и махнул в направлении юго-востока, где чернота опасности казалась чуть бледнее. — Поедем в этом направлении.

— Тибор, что случилось? — спросил за всех Шор.

— Еще не знаю, — отозвался Арон. — Но если промедлим, то узнаем раньше, чем будем готовы.

Наемники помрачнели, лицо Рикарда отразило испуг, потом обреченность, и только Эрига казалась скорее заинтригованной, чем обеспокоенной. Коней Арон приказал не гнать: цвет внутреннего неба, изначально потемнев, больше не менялся. А реальный день, словно в насмешку, радовал яркой синевой и веселым солнцем.

— Тибор, ты умеешь видеть опасность? — спросила его девушка.

— Да, — ответил он кратко.

— Кто-то из твоих предков был с севера? — Эрига смотрела пристально.

— Да, — так же кратко сказал Арон и нехотя уточнил: — Моя матушка.

— Она происходила из младшей или старшей крови? — продолжила расспрашивать Эрига.

— Я не знаю. Почему ты задаешь эти вопросы?

— Такое сильное чутье свойственно только чистой старшей крови. — Эрига слегка нахмурилась. — Я не знала, что оно сохраняется в потомках смешанных браков.

— На все воля богини. — Арон развернулся и в упор посмотрел на Истена, который подъехал слишком близко и теперь пытался сделать вид, будто вовсе не прислушивается к чужому разговору.