О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

События, неожиданные повороты, кульминации, столь значимые в классической драматургии; неопределенность, неразрешенность конфликтов, неупорядоченность порой – столь значимые в драматургии современной, – ведь все это не выдумано, все это – подражание (по-разному увиденной) действительности. Речь о том, чтобы перестать ей подражать, перестать ее имитировать, а воспроизвести такой, какая она есть. С присущим ей отсутствием кульминаций, с одновременно порядком и хаосом – это и будет самое современное и правдивое описание устройства жизни. И кроме документального кино не существует иного способа его запечатлеть. Документальное кино должно в полной мере реализовать свои возможности, свою специфику. В этом залог его будущего.

Размышляя о драматургии действительности, я попросил нескольких человек – студентку последнего курса исторического факультета, сварщика и служащую – подробно записать все, что они делали в течение дня. Они не записывали мысли, настроения, воспоминания, сны. Только то, что можно увидеть и услышать. Их записи оказались готовым увлекательным киносценарием. Мы часто говорим, что жизнь – готовый сценарий, но убедительно подтвердить это могут только исписанные страницы. Я не предлагаю (да это сегодня и невозможно хотя бы по техническим причинам) снять по этим сценариям фильмы. Такая идея была бы в духе концепций, популярных у второкурсников Лодзинской киношколы: поставить камеру на перекрестке и снимать улицу, скажем, в течение часа, пока автор (в идеале) пьет пиво. Недалеко от этого метода ушли дерзкие режиссеры-нонконформисты, которые демонстрируют на фестивалях восьмичасовые фильмы о спящем мужчине или десятичасовые – о спящем ребенке (дети должны спать дольше). Несмотря на художественную абсурдность подобных попыток (медикам фильмы могут пригодиться) – никак не связанных с действительностью, – из них можно извлечь кое-какой урок. Оказывается, зрители, выдержавшие хотя бы час, живо реагировали, когда спящий вдруг моргал, – а когда переворачивался на другой бок, напряжение в зале достигало апогея. Смысл моего долгого отступления в том, чтобы напомнить: драматический и драматургический вес события можно оценить только в контексте. Это следует ясно понимать, говоря о съемках действительности, в которой мы ни одного – ни большого, ни маленького – события не сможем выдумать, в которой последовательность событий и связи между ними будут подлинными и менять их по собственному желанию будет нельзя.