Мужество любви [Автобиографический роман]

— То был взрыв! — заметил я.

— Еще какой!.. Офицер подошел к нартам, снял станковый пулемет, взвалил на плечи и положил к ногам Василия: «Наказывайте, любую кару приму!» А Василий громко, чтобы каждый слыхал: «Всех простим! У нас амнистия действует». Тут повстанцы, как по команде, стали складывать оружие. Старый якут срезал с трубки фигурку медведя и отдал Василию: «Носи на шее! Наш род от медведя ведется. Он создал небо, землю, океан. Медведь и тебя, паря комиссар, сбережет от злого человека, от вражеской пули… Скажи Ленину…» Василий перебил его: «Ленин умер…» Старик замотал головой: «Нет, не умер. Зачем умер? Ленин тыщу лет будет жить!.. Скажи ему… пусть не серчает на нас!» Всадники ускакали. Ушли оленьи упряжки. Остался сидеть у костра лишь Новгородов. «Идите домой, к семье!» — сказал я. Он из-под тяжелых век взглянул на меня. «Нет у меня дома… нет семьи…» Василий похлопал его по плечу. «Начинай заново жить. Будет дом, будет и семья». — «А кто поверит? Кто мне поверит?!» — истерически вскричал Новгородов. Василий предложил взять офицера в Верхоянск. Что-нибудь, сказал, придумаем… И мы увезли Новгородова к новой жизни, к новому свету…

Яблонский замолчал. Прикрыл глаза. Наверно, те годы, те дни живо пронеслись перед ним…

— Спасибо, Дмитрий Петрович, за подробный рассказ… Чудак Вася, молчал! Какие дела скрыл! Сам недооценивает!..

Брат позвал нас чаевничать. За столом спросил:

— Дима, ты, кажется, посвятил Бориса в наши якутские дела? Я одним ухом слышал…

— А разве секрет? — удивился Яблонский.