Право рождения (СИ)

— У меня бабка была. Вышвыривала меня в тундру куда подальше раза три. Хотела, чтоб волки съели. Не вышло, как видишь.

Савва ответил на это заявление громким хохотом, и заметил, что Илья тоже заулыбался.

— То есть со мной не всё так плохо, пап?

— Если есть с чем сравнивать. — Чернобог вкопался, уставившись на табличку, и Савва, припечатавшись ему в спину, прочёл:

«Отоназоларинголог».

— Эй, нет! — упредив идею Ильи, Савва прянул от него и выставил руки. — Мы пришли лечить Ваху. Насчёт меня звона не было!

— А что такого? Давай заглянем, — принялся уговаривать его мамкин чернобог. — Непорядок, что у тебя кровь идёт. Ты же сильным не вырастешь.

— Уж каким я вырасту, не твоё дело! — Савва запрыгнул на подоконник пустынного этажа и дёрнул форточку, намереваясь свалить в закат. — Да и тебе же лучше, пап, если я буду послабее.

— Мне всё равно, я неуязвим, — напомнил Илья и раскинул руки, точно подставляясь. — Я пытаюсь помочь. Проявить заботу. Честно.

— И ничего, что я убил Севу? — психанул на его сантименты Яхонтов.

— После истории с «полжопы» я готов поверить в случайность инцидента. Ну и, признаем оба, Севу убил я. Ты мои заслуги себе не приписывай, — привёл Илья аргумент, против которого возразить было нечего.

И чёрт подбил Савву призадуматься! Замереть на подоконнике и захотеть узнать, какова она, забота чернобога. Но не просто же так ему сдаваться?

— А что мне за это будет? Если я пойду в кабинет и дамся им? — Савва хитро прищурился.

— Ну... — Илья обтёр пальцами лоб и присмотрелся к подушечкам, словно что-то там выискал. — Можем купить тебе подарок.

— Какой? — Его предложение звучало заманчиво, и Савва уже прокрутил в голове варианты.

— Да какой хочешь. — Илья не знал, чем он сейчас рискует!

— Оу, стало быть, какой хочу?

— Да.

— Ла-адно, — Савва растянул паскудную ухмылку и спрыгнул с подоконника. — Договорились. Я иду к врачу, ты покупаешь всё, что я пожелаю.

— Давай. Да. — Мамкин чернобог ощутимо занервничал, но не стал артачиться, бедный, самонадеянный простак. Савва подошёл к кабинету врача-ЛОРа и, неотрывно глядя на Айвазова, постучал в дверь.

...— Сосудистый полип, — после раздирания ноздри канюлей сообщила хорошенькая девушка-семаргл. — Доброкачественный. От повышения давления во втором узле и при снижении самооценки энергия застаивается в носовых ходах, вызывая отёки и кровотечения, и в запущенных случаях вот такие образования.

— Алё, у бедя всё дормальдо с сабооцедкой! — пропыхтел Савва с хернёй в носу.

— Дело не в этом, Савва Давидович, — зажурчала девчушка уговоры и приятно коснулась его запястья, — полип нужно удалить, так как со временем он будет лишь разрастаться и мешать дышать. Вы ветрогон, верно?

— Угубс. — Савва скосил на неё недоверчивый глаз.

— Для вас хорошее дыхание вдвойне важно. — Она сложила ручки, объясняя. — Уже сейчас вы недополучаете до пятнадцати процентов воздуха. И теряете кровь. Я считаю, что полип подлежит немедленному удалению. Это несложная операция. Не надо бояться. — Тонкая ладошка так деликатно погладила Савву по щеке, что он вдруг захотел на ручки к доктору. — Может, чуть пощипет, и парочку часов походите с тампонами в носовых ходах, и всё...

Разговор о тампонах мигом вернул Савву в одно из постыднейших воспоминаний детства. Они тем днём проводили время с матерью — один из её редких прилётов в город. Тусили в каком-то торговом центре, Савва с Вахой, как обычно, бесились и бегали по этажам, поднимая кавардак, мать качала совсем малышку Бусинку и трепалась со Столетовой. А потом у Саввы пошла кровь, причём, так сильно, что он в один миг вымазал ей все руки и перила траволатора. Яхонтов сдержал улыбку, вспоминая, как хладнокровно мать отнеслась к его испугу. Звякнула сумочкой, на людях извлекла из упаковки пару женских тампонов и без лишних уговоров запихала сыну в ноздри. Савва настолько опешил от такого позора, что вынес его, не ропща. Он лишь помнил растерянность в лице Насти и белые хвостики, свисающие с подбородка. Так стыдно Яхонтову не было больше никогда. Разве что на свадьбе, после того, как мать наблевала ему на голову... Нет уж, Илья прав, с этим точно пора было покончить!

— Хб, ду окей, — уныло буркнул Савва. — Валяйте, выкорчёвывайте, — и сложил руки на груди, пока ему туда, чего доброго, не всунули барабашку. Краем зрения он видел, каким серьёзным и встревоженным стал Илья, и решил крепиться до конца. А потом милая девушка надела особую рукавицу с выдвижным пальцем, кончик которого подозрительно шипел, и...

Искры из глаз — это мало сказано. Вулканы — самое то. Савва слушал шкворчание горелого мяса внутри своего черепа, и дым валил из его ноздрей, как из окон горящей хаты. Орать от ужаса было недопустимо. Бессловесные мольбы о том, чтобы всё поскорей закончилось, и чары изгнания не имели эффекта на эту садистку, которая творила с перегородкой Саввы, что хотела, а ему оставалось лишь плакать и вжимать ногти в плечи. Наконец, она убрала свою ковырялку и заткнула ноздри Яхонтова свёрнутыми бинтиками.

— Так, через два часа можно вынуть и дышать.

— Спасибо большое... — Савва слез с кресла, чувствуя себя изнасилованным по полной. Илья протянул ему куртку и участливо заглянул в лицо.