Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Хотя в Москве над ним уже сгущались тучи, Вавилов в очередной раз проявил себя как достойный восхищения посол советской науки. Конгресс в Итаке превзошел все ожидания. В нем участвовали все крупнейшие генетики того времени. Здесь были Томас Хант Морган, Герман Джозеф Мёллер и остальные исследователи из «мушиной» лаборатории Моргана. Из Германии приехали Рихард Гольдшмидт и с ним еще ряд молодых ученых. От Англии были Д. Б. С. Холдейн, Сирил Дарлингтон и Рональд Эйлмер Фишер, из Франции прибыл Роже де Вильморен, а из Дании, Бельгии, Швейцарии, Испании, Италии, Канады и Польши – многие другие светила науки. Присутствовал здесь и друг Вавилова доктор С. К. Харланд, хлопковод-генетик из Тринидада. На выставке было представлено четыреста разделов и имелось шестьсот микроскопов для демонстрации препаратов.
Вавилов в докладе рассказал, что его Институт и опытные станции по всей России проводят экспериментальные исследования «более 300 различных культивируемых видов»[276]. В экспедициях было собрано «не менее 300 тыс. образцов»; «маленькая Абиссиния содержит более чем половину видового разнообразия культурных пшениц, имеющихся в мире»[277]. Вавилов продолжал поддерживать интерес к своему закону гомологических рядов в наследственной изменчивости, но в более сдержанном изложении, чем в дни ликования в Саратове. «Явление… регулярного повторения ряда характерных признаков в сортах у различных родственных видов и родов распространено широко, – сообщил он. – Каждый месяц приносит новое доказательство этого удивительного параллелизма, которым нельзя пренебречь при изучении эволюционного процесса». Но теперь он признавал, что наблюдаемый им параллелизм был в фенотипе – во внешних признаках растений, а не в их генотипе – следовательно, этот параллелизм «не следует принимать за что-либо абсолютное»[278].
Он одобрительно отозвался о лысенковском методе «преобразования озимых сортов в яровые, поздних сортов в ранние». Важно отметить, что Вавилов не предлагал широко использовать этот метод в сельском хозяйстве. Скорее, он замечал, что этот метод открывал «огромные возможности для селекционеров и генетиков при выведении новых сортов»[279]. Говоря о собственной грандиозной мечте, он призвал к тесному международному сотрудничеству и «удалению барьеров, препятствующих исследованию в наиболее замечательных районах мира», где находятся «большие ресурсы диких видов» возделываемых растений. «Мы только начинаем работу в этом направлении, – заключил он. – Работы достаточно для всех нас»[280].
После конференции он вылетел сначала на север, в Канаду, а затем на юг, в Мексику и Южную Америку. В Канаде он собрал устойчивые к ржавчине скороспелые сорта пшеницы, которые будут «чрезвычайно интересны» для России.
Он добрался до Южной Америки в ноябре, то есть весной, к моменту цветения картофеля, «когда особенно легко различимы сорта». Он сделал вывод, что многочисленные местные сорта можно разделить на сотни различных форм: «Невежество наше о картофеле Андов поражающее. ‹…› До черта видов дикого, культурный в таком виде, что хотя я и видел “пекла творения”, но такового еще не видел», – сообщил он в свой Институт[281].
«Собираю все. ‹…› Беру все что можно. Пригодится. Советской стране все нужно. Она должна знать все, чтобы мир и себя на дорогу вывести. Выведем!»[282]
Оказавшись вдали от удушающей атмосферы Москвы и Ленинграда, Николай Иванович обрел свой прежний оптимизм. Он писал, что работа Института «издали еще яснее». «Мир баламутим. И к сути дела пробираемся. Институтское дело большое – и всесоюзное, и всемирное. ‹…› Будем в растениеводстве продолжать начатую революцию». В настоящее время Советский Союз лидирует в мире, писал он: «…Министерство земледелия США отправило две экспедиции по нашим следам в поисках материала для практической селекции по картофелю. То же сделано в 1930 г. министерством земледелия Германии…»[283]
Из Перу Вавилов отправил восемь посылок по пять килограммов с перуанскими эндемами. «Не могу не посылать, – написал он, определенно счастливый от того, что снова идет по пути открытий. – Завтра буду на границе Боливии. ‹…› В Кордильерах… а через месяц в Аргентине и Бразилии буду изучать будущее мирового земледелия. Тороплюсь»[284].
276
Цит. по: Вавилов Н. И. Процесс эволюции культурных растений. – С. 214–223.
277
Там же. – С. 333.
278
Там же. – С. 336.
279
Там же. – С. 340.
280
Там же. – С. 342.
281
Письмо Н. И. Вавилова Н. В. Ковалеву от 7 ноября 1932 г. // Научное наследство. Т. 10. – С. 185. Процитировано в: Лоскутов И. Г. История мировой коллекции генетических ресурсов растений в России. – СПб: ГНЦ РФ ВИР, 2009.
282
Там же.
283
Цит. по: Вавилов Н. И. Пять континентов. – Л: Наука, 1987. – С. 197–199. (Далее в этой главе ссылка на это издание.) Он даже собрал сорта картофеля, съедобные после заморозки «в течение нескольких лет».
284
Цит. по: Лоскутов И. Г. История мировой коллекции генетических ресурсов растений в России. – СПб: ГНЦ РФ ВИР, 2009. – С. 103.