Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора
- Автор: Снегирёв Иван Михайлович, Свиридов Тимофей Романович
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-145-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора». Краткое содержание книги:
В первой части вы найдете воспоминания Ивана Брыкина, прожившего 115 лет (1706 – 1821), восемьдесят из которых он был смотрителем царской усадьбы под Москвой, где видел всех российских императоров, правивших в XVIII – начале XIX веков. Во второй части сможете прочитать рассказ А.Г. Орлова о Екатерине II и похищении княжны Таракановой. В третьей части – воспоминания, собранные из писем П.Я. Чаадаева, об эпохе Александра I, о войне 1812 года и тайных обществах в России. В четвертой части вашему вниманию предлагается документальная повесть историка Т.Р. Свиридова о Николае I.
Книга снабжена большим количеством иллюстраций, что делает повествование особенно интересным.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
– Александр Христофорович заблуждался, царствие ему небесное! – перекрестился Дубельт, вслед за ним перекрестился и Николай Павлович. – Как вы знаете, ваше величество, я в молодости сам грешил либерализмом, но после понял, что для России он гибелен, – продолжал Дубельт. – Нашему народу нужна крепкая рука, без твёрдой жёсткой власти он свихнётся – здесь я полностью согласен с Гоголем. Без царя, без веры русский народ впадёт в анархию и проявит свои худшие черты, которых в нём, увы, немало! Люди вообще более склонны к злу, чем к добру, под личиной человека они скрывают обличье зверя, – зачем же подвергать народ наш такому искушению?
– Но, но, не забывайся! Русский народ велик своей жертвенностью: он с радостью отдаёт себя верховной власти, видя в ней надежду и спасение России, – убеждённо проговорил Николай Павлович. – Надо лишь оградить его от вредных влияний Европы, и государство наше будет нерушимо. А в остальном ты прав – я и сам так думаю и спросил только с тем, чтобы проверить себя… Иди, трудись, и благодарное Отечество не забудет тебя!
– Иной награды мне не требуется, – ответил Дубельт. – Все мы – сыны России.
Бал в Аничковом дворце считался «малым балом». В отличие от «больших» балов на него приглашалось меньшее количество персон, однако невзирая на чины, по выбору императора. Когда-то хозяйкой аничковских балов была Александра Фёдоровна, но с тех пор, как она стала домашней затворницей, Николай Павлович сам назначал «царицу бала». В последние годы ею была Варвара Нелидова, однако теперь она скоро должна была родить (говорили, что это уже её четвёртый ребенок от императора) и танцевать не могла – бывало, что дамы скидывали после балов, как это произошло с женой Пушкина как раз после бала в Аничковом дворце.
Таким образом, вопрос о том, кого сегодня изберёт император, более всего занимал гостей, съехавшихся в Аничков дворец; другим интригующим вопросом являлся порядок проведения бала. Одно то, что он проводился в апреле, когда бальный сезон обычно заканчивался, вызывало удивление: сведущие люди утверждали, что император решил устроить этот был в преддверии «больших событий».
Непонятно было так же, какие танцы будут избраны. Так, в 1830 году, когда в Польше начался мятеж против России, на балах отказались от польских полонеза и мазурки; в прошлом году, когда начались волнения во Франции, перестали танцевать французскую кадриль. Что же остаётся: английский контрданс или австрийский вальс? От того, какой танец предпочтёт император, можно было сделать вывод в целом о российских предпочтениях в Европе.
Ожидание гостей было достойно вознаграждено: интрига стала развиваться ещё до появления императора, когда на бал приехала его дочь Мария Николаевна. Она приехала одна, без мужа, что само по себе было вызовом обычаям, но когда к ней подошёл граф Строганов, и Мария Николаевна принялась говорить с ним, опёршись на его руку, зал охнул. Дамы старшего возраста стали вспоминать времена своей молодости, утверждая, что тогда приличия соблюдались неукоснительно; молодые, остерегаясь выставить себя в дурном свете, отделывались общими замечаниями; женатые мужчины осуждали современную манеру поведения, а холостые, напротив, выступали за большую свободу нравов.
Император прибыл на бал точно к назначенному часу, Николай Павлович никогда никуда не опаздывал. Он был одет в мундир Преображенского полка, отлично подогнанный к его фигуре; коротко поздоровавшись с некоторыми гостями, Николай Павлович подошёл к Марии Апраксиной.
– Это она! – выдохнули собравшиеся на балу. – Царица бала – дочь графа Апраксина!
Церемониймейстер в зале и капельмейстер на хорах замерли, ожидая подходящий момент для начала танца. Николай Павлович не стал мешкать: он взглянул на церемониймейстера, церемониймейстер – на капельмейстера, и тот взмахнул палочкой; оркестр заиграл вальс.
– Вальс, венский вальс! Значит, Австрия! Так я и думал!.. Я тоже!.. Стало быть, мы поможем Австрии! – зашептались мужчины, в то время как дамы наблюдали, как танцует император с Марией Апраксиной, и сгорали от любопытства, о чём они говорят.
– Машенька – мне ведь можно так тебя называть?.. Ты не обиделась, дитя моё, что мы пустились танцевать без предварительных разговоров и этих assiduités, как выражаются французы, будь они неладны – я имею в виду французов, а не assiduités, – вальсируя и поглядывая на себя в зеркала, говорил Николай Павлович. – Право же, у меня так много забот и так мало времени, что трудно найти минутку, чтобы открыть своё сердце.