Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора
- Автор: Снегирёв Иван Михайлович, Свиридов Тимофей Романович
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-145-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора». Краткое содержание книги:
В первой части вы найдете воспоминания Ивана Брыкина, прожившего 115 лет (1706 – 1821), восемьдесят из которых он был смотрителем царской усадьбы под Москвой, где видел всех российских императоров, правивших в XVIII – начале XIX веков. Во второй части сможете прочитать рассказ А.Г. Орлова о Екатерине II и похищении княжны Таракановой. В третьей части – воспоминания, собранные из писем П.Я. Чаадаева, об эпохе Александра I, о войне 1812 года и тайных обществах в России. В четвертой части вашему вниманию предлагается документальная повесть историка Т.Р. Свиридова о Николае I.
Книга снабжена большим количеством иллюстраций, что делает повествование особенно интересным.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
– Нету, когда он вовремя приезжал? Его сиятельство трудиться не любит, – ухмыльнулся Фёдор.
– Не рассуждай, вольтер какой выискался! – сказал Николай Павлович. – Устал я от тебя сегодня.
– Молчу уже, молчу! Вначале спрашивают, а потом кричат! – в сердцах ответил Фёдор. – Вот хотел доложить, что Бутурлин ждёт, так теперь и не знаю, докладывать ли.
– Ты просто несносен! – сморщился Николай Павлович. – Зови его.
Бутурлин подошёл к императору с учтивой улыбкой на лице.
– Прежде всего, позвольте сообщить, ваше величество, – сказал он, – что весь Петербург в восторге от последнего парада. Наши войска показали себя с наилучшей стороны, а государь был бесподобен, он сродни гомеровским героям – простите, ваше величество, я лишь пересказываю общее мнение. Дамы плачут, вспоминая, как вы были величественны на Марсовом поле; они с нетерпением ждут вашего появления на балу.
– Оставь свою лесть, Бутурлин, я этого не люблю, – прервал его Николай Павлович. – Ну, с кем ты познакомишь меня сегодня?
– Александра Бутурлина желала бы составить компанию вашему величеству. Юная чаровница этой зимой впервые выезжает в свет, но уже покорила многие сердца; её же сердце всецело принадлежит вам, – сказал Бутурлин.
– Александра Бутурлина? – переспросил Николай Павлович. – Она родственница твоя?
– Двоюродная племянница. Росла на моих глазах – чиста, невинна, отлично воспитана, красива, как Афродита. А вы – её кумир: портрет ваш повесила в своей спальне, прямо у постели, – хохотнул Бутурлин, прикрыв рот рукой.
– Других, значит, не нашлось? Только племянница твоя согласилась? – мрачно заметил Николай Павлович.
– Да что вы, ваше величество! Сколько угодно найдётся; просто она меня так упрашивала, что не мог отказать! – воскликнул Бутурлин.
Николай Павлович вздохнул:
– Пусть будет Бутурлина… Иди, больше мне от тебя ничего не нужно.
Бутурлин удивлённо взглянул на него, попятился к дверям и с поклоном удалился.
– Его сиятельство граф Алексей Фёдорович Орлов прибыли с докладом! – громко на всю комнату объявил Фёдор, едва за Бутурлиным закрылись двери.
– Кричи громче, а то тебя на улице не слышно, – с раздражением отозвался Николай Павлович. – Пусть войдёт.
Чеканя шаг, Орлов подошёл к императору, но слегка пошатнулся, отдавая честь.
– Ты пил? – подозрительно спросил Николай Павлович. – Знаешь ведь, что я пьяных не терплю, особенно на службе.
– Всего одну рюмку; знобит, врачи посоветовали, – ответил Орлов, густо дыхнув на императора запахом водки.
– От одной рюмки такого амбре не было бы, – возразил Николай Павлович. – Для храбрости, что ли, принял? Неужели всё так плохо?.. Докладывай, я слушаю.
– Прежде всего, следует заметить, что противник превосходит нас по вооружению, – начал Орлов, стараясь не дышать на Николая Павловича. – Как вы знаете, основное стрелковое оружие нашей пехоты – гладкоствольное ружьё образца 1845 года, которое по дальности стрельбы значительно уступает английской винтовке Энфильд и французскому штуцеру Тувена. Англичане и французы из своих винтовок издалека уничтожают и нашу пехоту и наши артиллерийские расчёты: пули противника поражают на 1200 шагов, в то время как пули из наших гладкоствольных ружей летят на 300 шагов, а из орудий – самое большое на 500 шагов.
– У нас есть нарезные ружья и пушки, – сказал Николай Павлович, – но мы держим их наготове на западных границах на случай наступления европейской коалиции через Польшу, Пруссию и Австрию. Ох уж мне эти австрийцы, – сколько мы им помогали, спасли от революции в 1849 году, а они отплатили чёрной неблагодарностью! Ну да что рассказывать: ты сам ездил в прошлом году в Австрию заключать союзный договор и вернулся ни с чем… Но меня не интересует сейчас состояние нашего вооружения, я об этом прекрасно осведомлен – докладывай о нуждах Крымской армии.
– Слушаюсь, – отвечал Орлов и стал зачитывать: – Вот справка о снабжении армии. «Снабжение крымской армии производится теми же способами и средствами, как снабжение армии в 1812 году, поскольку железной дороги, ведущей в Крым, нет. Количество требующихся подвод, перевозочных средств, количество волов и лошадей громадно и несоразмерно тому количеству запасов, которые должны доставляться. Под тяжестью гужевой повинности южные наши губернии изнемогают и разоряются, а армия терпит во всём недостаток. Беспорядки усиливаются страшным воровством и всякими злоупотреблениями, которые сильно увеличивают неизбежные государственные расходы».