Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора
- Автор: Снегирёв Иван Михайлович, Свиридов Тимофей Романович
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00180-145-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Жизнь двенадцати царей. Быт и нравы высочайшего двора». Краткое содержание книги:
В первой части вы найдете воспоминания Ивана Брыкина, прожившего 115 лет (1706 – 1821), восемьдесят из которых он был смотрителем царской усадьбы под Москвой, где видел всех российских императоров, правивших в XVIII – начале XIX веков. Во второй части сможете прочитать рассказ А.Г. Орлова о Екатерине II и похищении княжны Таракановой. В третьей части – воспоминания, собранные из писем П.Я. Чаадаева, об эпохе Александра I, о войне 1812 года и тайных обществах в России. В четвертой части вашему вниманию предлагается документальная повесть историка Т.Р. Свиридова о Николае I.
Книга снабжена большим количеством иллюстраций, что делает повествование особенно интересным.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
– За прошлое полугодие месье Этиен просит 245 рублей, – говорил Николай Павлович, близоруко щурясь на счёт. – Ну, положим, это так, хотя цены он сильно завышает, но за неполные четыре месяца сего года месье Этиен требует уже 966 рублей, – это ни в какие ворота не лезет! За что так много?.. Ага, вот он пишет: «Стрижки – 75 рублей, 58 рублей, 69 рублей. Накладки – 230 рублей 71 копейка, 135 рублей 30 копеек». Ишь ты, до копейки высчитал, выжига французский!.. Далее: «Парик – 311 рубль без 10 копеек». Сбросил десять копеек, и на том спасибо!.. «За пудру и помаду для лица – 86 рублей 99 копеек». Ну-ка, посчитаем, – он взял чистый лист бумаги, перо с чернилами и в столбик сложил цифры. – Да, всё правильно, не обманул, однако каковы суммы! Отказаться, что ли, от услуг Этиена? Буду стричься у Хрякова – он солдат в Преображенском полку стрижёт по алтыну за голову.
– Хороши вы будете после стрижки Хрякова! – возразил камердинер Фёдор. – Как чучело огородное, только ворон пугать.
– Но, но, опять забываешься! – погрозил ему Николай Павлович. – Не забывай, с кем говоришь-то!
– А что, вы сами просите правду вам говорить, вот я и говорю, – пожал плечами Фёдор.
– Это да, я за правду, но ведь и приличия надо соблюдать, – впрочем, что с тобой толковать! – махнул рукой Николай Павлович. – Но цены, всё-таки, ужасные: 966 рублей за парикмахера, а вместе с прошлым полугодием больше 1200 выходит: на эти деньги можно целую роту солдат год содержать, а тут на какие-то накладные волосы тратится! А ещё счета от портных: один Акулов три тысячи просит, не говоря о прочих… Да, чем старее я становлюсь, тем больше расходы на внешний вид, а когда-то со своими волосами ходил и в одном мундире по году и более, – вздохнул он, мельком взглянув на себя в зеркало.
– Старость никого не красит, – буркнул Фёдор.
– Не такой уж я старый! – обиделся Николай Павлович. – На балах иным молодым за мной не угнаться.
– И в ухаживаниях за барышнями – тоже, – проворчал Фёдор.
– Что ты? О чём? – не расслышал Николай Павлович.
– Вас Бутурлин дожидается, – громко сказал Фёдор. – Видать, как раз насчёт сегодняшнего бала.
– А, хорошо! – оживился Николай Павлович. – Зови Бутурлина…
– Как служится? – спросил Николай Павлович, когда Бутурлин вошёл и поклонился ему. – В Сенате, верно, дел невпроворот, или вы их в долгий ящик кладёте? Мне докладывали, что уже более трёх миллионов дел у вас не рассмотренными лежат.
– Позвольте заметить, ваше величество, что я недавно в Сенате, в члены которого был включён благодаря вашему высокому доверию, – Бутурлин снова поклонился Николаю Павловичу. – Дел действительно приходит много, но ещё более прошений и жалоб, которые вовсе к Сенату не относятся: например, жалуются на плохие дороги, недостатки водоснабжения и освещения в городах, дурной запах, исходящий от сточных канав, и прочее в том же роде. Однако больше всего жалоб на своих соседей и родственников – недавно пришла бумага от некоего тульского помещика с просьбой обуздать его жену: ругает, де, она его днями и ночами, шагу ступить не даёт, а то и рукоприкладством занимается. Нет на неё никакой управы, так пусть хоть Сенат сию мегеру к порядку призовёт.
Николай Павлович расхохотался.
– На эту жалобу обязательно ответьте, ободрите несчастного, – сказал он. – Ну, а на местных начальников жалуются? Много ли таких обращений?
– Предостаточно, ваше величество, но можно ли всем верить? Немало приходит оговоров – от злобы, зависти или иных причин, – мягко ответил Бутурлин.
– Если бы только оговоры, – вздохнул Николай Павлович. – Ладно, ты ведь не по службе пришёл; что наша прелестница, будет ли на балу?
– Непременно, и мечтает о конфиденции с вашим величеством, – сказал Бутурлин.
– Так уж и мечтает? – улыбнулся Николай Павлович.
– А как же! Спросила в точности, как вы: «Будет ли, мол, на балу государь?» Она так взволнована, думать ни о чём не может, кроме как о предстоящей встрече. Девица весьма живого нрава, чистый порох, а про внешность и говорить нечего, – рассказывал Бутурлин.
– Да, я видел её, очень хороша! – перебил его Николай Павлович. – Кажется, Марией зовут?
– Точно так, ваше величество, Мария, дочь графа Апраксина, – подтвердил Бутурлин. – Помолвлена с князем Мещерским, но до свадьбы ещё далеко.
– А этот, Мещерский… не выкинет чего-нибудь неподобающего? Ну как Безобразов когда-то? – с сомнением спросил Николай Павлович.
– Помилуйте, ваше величество, даже сравнивать нельзя: вполне приличный молодой человек, – возразил Бутурлин.