Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Одна девушка революционерка, насколько вспоминаю, Зинаида Коноплянникова72 пришла в охранное отделение (здание политической полиции) с одетым на себя динамитным поясом. Пришла, чтобы взорвать это учреждение со словами библейского Самсона: «Да погибнет душа моя вместе с филистимлянами»73. Далеко до Коноплянниковой тем, которые, убивая Распутина, о собственной безопасности заботились много больше, чем об исполнении «патриотического долга».
На протяжении всего долгого пути человечества, «человечеством» был, собственно говоря, только мужчина. Он был воином и полководцем, он строил государство, он творец всех религий, он созидатель всех художественных и всех без исключений культурных ценностей. Он дал миру науку, философию, мораль и музыку.
Но Россия по чьему-то меткому наблюдению есть страна неограниченных возможностей. В России мужчина проявлял присущее его полу творчество не полетом вверх, как у других народов, а стремлением вниз. И только русская женщина показала, что могут быть и в России возможности возвышающиеся к звездам.
Погибшим на войне бесчисленным русским девушкам за подвиги, вероятно единственные в истории человечества, никто не сказал даже спасибо. Не сказал и, конечно, никогда не скажет, ибо и имена их давно забыты, и могилы никому не известны. Пусть же мне будет позволено мысленно возложить на эти могилы тот венок, который сплел и которым украсил наш великий писатель русскую девушку, эту лучшую надежду русского будущего. Вот он:
Я вижу громадное здание.
В передней стене узкая дверь раскрыта настежь; за дверью — угрюмая мгла. Перед высоким порогом стоит девушка… Русская девушка.
Морозом дышит та неприглядная мгла; и вместе с леденящей струей выносится из глубины здания медлительный, глухой голос.
— О ты, что желаешь переступить этот порог, знаешь ли ты, что тебя ожидает?
— Знаю, — отвечает девушка.
— Холод, голод, ненависть, насмешка, презрение, обида, тюрьма, болезнь и самая смерть?
— Знаю.
— Отчуждение полное, одиночество?
— Знаю… Я готова. Я перенесу все страдания, все удары.
— Не только от врагов — но и от родных, от друзей?
— Да… и от них.
— Хорошо. Ты готова на жертву?
— Да.
— На безымянную жертву? Ты погибнешь — и никто… никто не будет даже знать, чью память почтить!..
— Мне не нужно ни благодарности, ни сожаления. Мне не нужно имени.
— Готова ли ты на преступление?
Девушка потупила голову…
— И на преступление готова.
Голос не тотчас возобновил свои вопросы.
— Знаешь ли ты, — заговорил он, наконец, — что ты можешь разувериться в том, чему веришь теперь, можешь понять, что обманулась и даром погубила свою молодую жизнь?
— Знаю и это. И все-таки я хочу войти.
— Войди!
Девушка перешагнула порог — и тяжелая завеса упала за нею.
— Дура! — проскрежетал кто-то сзади.
— Святая — пронеслось откуда-то в ответ.