Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Ни в коем случае не настаиваю я, что судьба страны сложилась бы в случае победы реформаторов безоблач­но. Вместо тех препятствий, которые мы сейчас мысленно с ее пути убираем, подстерегали бы ее, конечно, другие.

Бесспорно тут лишь одно. Если бы наработанному Моск­вой в течение досамодержавного столетия дано было ук­репиться, укорениться в почве народной жизни, войти в политическую культуру, в ментальность общества — ни­чем не отличалась бы сегодня Россия от стран, которые кто с уважением и завистью, а кто со злобной иронией на­зывает цивилизованными.

ВНАЧАЛЕ БЫЛА ЕВРОПА

Потому и необходим, потому и актуален сегодня по­дробный рассказ о досамодержавном столетии. Как виде­ли мы хоть на примере обсуждения «России против Рос­сии» осенью 2000 года, слишком уж многие из нас, битые и перебитые за последние десять лет, склоняются к тому, что не для нас она, европейская модель политического бытия. Не тот калибр, не та родословная, не то, если хоти­те, природное амплуа. Неважно, потому ли, что мы лучше Европы, как думают националисты, или потому, что хуже, как полагают разочарованные либералы, — в этой точке непримиримые мнения сходятся.

А значит, если додумать этот силлогизм до логического конца, можно сказать, что, допустим, террор Грозного (как, впрочем, и Сталина) был лишь мучительной, горячеч­ной реакцией отторжения несовместимых с нашей органи­кой элементов европейского устройства. Всех тех, что по неразумию или по злой воле пытались привить России ее самозванные реформаторы начиная с Ивана III. Бывает, в конце концов, что живой организм гибнет после пере­садки чуждых ему органов или тканей. Сказал же нечто очень похожее по поводу гражданской войны XX века Бердяев. Природные русские, полагал он, в смертельно опасном для страны катаклизме изгоняли в ней из тела России чуждую и искусственно навязанную ей Европу.

Я уверен, однако, что ничего подобного не пришло бы в голову такому серьезному мыслителю, как Бердяев, имей он хоть малейшее представление о досамодержав­ном столетии. Просто потому, что немыслимо ведь, право, даже представить себе более природных русских, чем, скажем, великий князь Иван или монах Патрикеев, околь­ничий Адашев или протопоп Сильвестр. Страшно далеки были они от Европы. И в то же время все, совершенное ими было, как мы видели, пронизано самым что ни на есть европейским духом. Более того, как мы опять-таки виде­ли, в некоторых отношениях они Европу даже опередили. Это-то как объяснить?