Сочинения в трех томах. Том 3

ГЛАВА III

Хотя миссис Мартин на следующее утро пришла в школу рано, новый помощник успел побывать там еще до нее. Это было видно по не совсем обычному размещению парт в классной комнате. Они располагались теперь подковой перед ее столом, а на дальнем конце этого полукруга стоял стул, очевидно, для самого Твинга.

Она была несколько уязвлена тем, что он поторопился все переделать без нее, — хотя не могла не признать, что перестановка довольно удачна, — и уж по-настоящему рассержена тем, что самого его при этом в школе не оказалось. Появился он только перед началом занятий; к ее удивлению, он торжественно шествовал во главе отряда малышей, которых, должно быть, прихватил по дороге. Еще больше ее удивило, что они были с ним, по всей видимости, в самых лучших отношениях.

— Я решил: соберу-ка я их в кучу да заведу с ними знакомство, прежде чем начнутся уроки. Простите, — заторопился он, — но вон вдет еще целая орава. Мне хотелось бы познакомиться с ними, пока они еще там.

Миссис Мартин держалась, однако, значительно холоднее, чем накануне.

— Мне кажется, мистер Твинг, — сухо сказала она, — не менее важно, чтобы вы сначала познакомились с некоторыми из своих обязанностей. Именно для этого я пришла сюда сегодня пораньше.

— Да нет, — весело сказал он, — сегодня я сяду там — вы видели, как я устроил? — там, с ними, и посмотрю, какие они будут выкидывать штуки. С меня одной репетиции хватит. Если понадобится, я смогу и вмешаться.

Не успела она ответить, как он уже снова был на улице и приветствовал подходивших детей. Это доставляло им такое явное удовольствие, а его прежде неподвижное, похожее на маску лицо сделалось настолько выразительным, что миссис Мартин невольно стала наблюдать за ним с не меньшим любопытством, чем дети. Она почувствовала, что роняет свое достоинство, и отвернулась, но взрыв радостного детского смеха снова привлек ее внимание к окну. Новый помощник, посадив полдюжины малышей на свою широкую спину, сгорбившись так, что выглядел дряхлым стариком, и строя уморительнейшие гримасы, представлял, должно быть, великана-людоеда из рождественской пантомимы. Но как только он встретился с миссис Мартин взглядом, всякое выражение опять исчезло с его лица; он опустил детей на землю и отошел. И хотя до самых дверей он сопровождал их необычайно торжественно — с какими гримасами и в качестве какого персонажа, она не могла угадать, — с того момента, как начались занятия и он вошел в классную комнату и сел на свое место, от всех его ужимок не осталось и следа, он принял свой обычный бесстрастный вид. Как и ожидала миссис Мартин, десятки восхищенных глазенок с нетерпением и надеждой впились в его лицо, но — чего миссис Мартин уж никак не ожидала — те же полные страстного нетерпения глаза, увидев по его лицу, что предыдущее представление предназначалось только для них и все надежды напрасны, следуя его примеру, опускались в книжку. Миссис Мартин с облегчением вздохнула, и урок начался.