Дочь лжеца [litres][The Liar's Daughter]

– Это бараки, где спали члены Коммуны, – поясняет Кас. – Первые два предназначались для мужчин, а последние – для женщин.

Он берет меня за руку и проводит между ближайшими зданиями. Под ногами хрустит гравий, травы нигде не видно. К торцу крайнего строения присоединено подобие металлической клетки с откидной крышкой, откуда доносится запах гниющей еды.

Окна барака открыты, занавески трепещут на ветру, а изнутри долетает вонь застарелого пота.

Кас останавливается перед дверью, толкает ее плечом, одновременно возясь с сотовым телефоном – у него есть телефон? – пока яркий свет не заливает помещение.

– Фонарик, – поясняет парень.

Деревянные половицы скрипят под ногами. Мимо нас поспешно проносится темная тень мелкого животного.

– Я покажу, где спала моя мама, – наконец произносит Кас.

– Но отец изгнал твоих родителей из поселения, – напоминаю я. – Так что их здесь быть не могло.

– Он нам соврал, Пайпер. Они жили тут все это время, – печально качает головой он, и я хватаю его за руку, пока луч фонарика мечется по незастеленным кроватям, полуразвалившимся комодам и ветхим тумбочкам. В застоявшемся воздухе летают клубы пыли. На одной из пустых стен одиноко висит оправленная в красивую раму фотография отца.

– Вот здесь находилось ее спальное место. – Кас останавливается перед одной из кроватей. – Полиция нашла под подушкой наши с Томасом детские фотографии. Мама потом рассказывала, что думала о нас каждый день и радовалась, что мы живем в личном имении Кертиса. Члены Коммуны постоянно соблюдают пост, чтобы очистить тела и души, но она хотела, чтобы мы с братом получали достаточно еды. – Он переводит луч фонарика на соседнюю постель. – А здесь спала Анжела.

– Разве она жила не с отцом? – недоверчиво смотрю я на хмурого парня.

– У Кертиса был отдельный дом. Иногда туда приглашали Анжелу, иногда – других женщин. Полагаю, зависело от настроения.

Слова Каса врезаются в меня, заставив отшатнуться.

– Хочешь сказать, у отца было несколько жен?

– Законно он оформил брак только с Анжелой. Но наверняка занимался сексом и с другими женщинами из Коммуны.

Я подхожу к маминой кровати, от которой доносится знакомый слабый запах лосьона, и сажусь, опасаясь иначе упасть в обморок. Не представляю, как такая стильная женщина могла обитать в этом печальном и убогом бараке.

– А где же все ее модные платья и обувь?

– Может, Анжела хранила их в поместье Кертиса? – пожимает плечами Кас.

– Она часто упоминала собственный бизнес. Это тоже было ложью?

– Ага. – Парень садится рядом со мной и ободряюще обнимает. – Мне очень жаль, Пайпер. Родители Анжелы после смерти оставили ей много денег, но она все отдала Кертису. Большинство членов Коммуны переписывают на его имя все свои сбережения и собственность. Мои родители тоже так поступили, поэтому сейчас вынуждены брать деньги в долг, чтобы платить за съемную квартиру.

Я вскакиваю с кровати. Все эти годы я представляла, как матушка летает по миру и управляет огромной компанией. Воображала, как отец разгуливает по зеленым лугам фермы и помогает остальным людям обрести смысл жизни. Возле лица вьется муха, и я отгоняю ее взмахом руки.