Легенда старого Чеколтана
- Автор: Божаткин Михаил Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Легенда старого Чеколтана». Краткое содержание книги:
События, послужившие сюжетом для повести, развивались в послевоенные годы. Лейтенант-минер Шорохов раскрывает секрет ловушки-ликвидатора, от которой погиб его товарищ Бондарук, обезвреживает донную магнитно-акустическую мину. Очищая бухту Караташ, минеры и водолазы находят в конце концов и таинственную штольню, в которой немцы организовали подземную лабораторию «Зет».
Герой другой повести М. Божаткина Николай Булатников, приехавший в глухой хакасский улус, решил проверить достоверность древней легенды. О приключениях Булатникова и старого таежника Африкана Налымова и рассказывается в повести «Легенда старого Чеколтана».
Вот так раз! Оказывается, не так-то все это просто. Шаман до сих пор существует… Комсомолец, собирающийся поступать в институт, верит в заколдованную пещеру…
И с тех пор Поющая пещера не дает мне покоя. Уж слишком много совпадений. Когда поеду в райцентр, зайду в больницу, узнаю точно, от чего умер зоотехник.
А как твои дела? Напиши перед отъездом к Павлику. Я, наверное, и в августе не смогу приехать домой: доведу Алешу до финиша — до экзаменов. Потом нужно наглядные пособия подготовить, собрать гербарий, коллекцию минералов. Вообще-то это дело биолога, Николая Борисовича, но ведь дети не виноваты, что он поторопился уехать. И пока не пишет, когда возвратится.
А у меня столько замыслов, что даже голова кружится. Говорят, во Франции хранится лист бумаги, на котором Мария Склодовская-Кюри сделала запись об открытии радия. Склодовская-Кюри давно умерла, но листок, к которому она прикасалась, остался радиоактивным. Он словно впитал в себя могучую энергию исследователя. Вот так бы прожить, чтобы заряжать все вокруг себя энергией, энергией знаний, мыслей, чувств!
Ну, нет, Николая Борисовича в нынешнем году мы расшевелим. Будет руководить краеведческим кружком, прочитает цикл лекций о происхождении растительного и животного мира, займется исследованием окрестных гор. Найдем ему дело!
Все-таки, откровенно говоря, хочется пройти по московским улицам, посмотреть «Лебединое озеро» в Большом, увидеть Царева в какой-нибудь драме Островского, посидеть в читальном зале Ленинской библиотеки…
О Лене? О Лене почти забыл. Впрочем, будь это так — не писал бы сейчас о ней.
Будь здорова. Передай привет Павлику — ты ему, наверное, каждый день пишешь.
Николай.
P. S. Неожиданно пришло в голову: а вдруг в пещере какие-то микробы? Поговори об этом с кем-нибудь со своего факультета, только, пожалуйста, не с моим счастливым соперником. Может быть, удастся попасть к профессору Ведерникову? Кстати, пришли мне что-нибудь по микробиологии. Если ничего подходящего не найдешь, то свой старый учебник».
«Какое это чудо — керосиновая лампа! Ты, Зойка, даже себе не представляешь. Не семилинейная, и не десяти, а двадцатилинейная, так называемая «молния». Свет от нее сильный, ровный. При таком свете приятно читать. А если еще прикрыть стекло самодельным бумажным абажуром… В комнате полумрак, на столе — светлый круг, чуть-чуть шумит огонь в лампе, над абажуром мошкара вьется. Хорошо, уютно.
Я люблю работать вечерами. Днем жарко, пыльно. К вечеру обычно ветер стихает, сквозь открытое окно внизу — школа и дом Аввакумовых стоят на небольшом пригорке — видны редкие огоньки в домах улуса. Едва слышно шелестит листва молодых тополей. Выстоят ли они зимой? Петр Павлович несколько раз пытался развести сад, и каждый раз деревья вымерзали. Весной мы посадили вокруг школы топольки в несколько рядов. Если приживутся, тогда начнем под их защитой сад выращивать. Петр Павлович уже списался с опытной станцией — ему обещают дать несколько десятков саженцев зимостойких яблонь.
Вечерами в улусе тихо: люди ложатся и встают вместе с солнцем. Живут по принципу: дни — для работы, ночи — для сна. Но в субботу и в воскресенье много народу — и детишки и взрослые — собираются в школу. Иногда привозят кино, но чаще приходят просто так: поговорить, узнать новости. Недавно я рассказывал… О чем ты думаешь? О солунских братьях Кирилле и Мефодии, о древних славянских рукописях, о летописях, о новгородских берестяных грамотах… Говорил почти три часа. И хоть бы кто перебил или вышел.
А сегодня в школу Алеша притащил Чеколтана. Народу набилось — не продохнуть. Как ни упрашивали старого хайджи сесть за стол — отказался. Устроился на корточках в уголке. Алеша рядом с ним поставил небольшой черный ящичек — я сначала на него не обратил внимания. Чеколтан ударил по струнам чатхана и запел:
И одна за одной пошли тахпахи — так здесь называют импровизированные песни об алыпахах — народных богатырях. Особенно почитаются алыпахи Хулатай и Албынжи. Пел и о них Чеколтан, но больше о своем любимом Анарбеке. Пел он то же, что и в прошлый раз, правда, с небольшими вариациями, но, что меня особенно заинтересовало, сегодня он упомянул о каких-то книгах и шелковых свитках. А что, если и в самом деле эта Поющая пещера существует и в ней хранятся неведомые миру сокровища древней культуры?
Да… Ну, читай дальше. Кончил Чеколтан петь, все одобрительно зашумели — аплодисменты здесь не приняты. Но тут поднимается Алеша и говорит, хитро улыбаясь: