Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Так ты пригласил меня, чтобы я тебе помог ее собрать?
Мальчишка поманил меня пальцем. Его глаза заговорщицки сощурились, и я послушно подошел к матрасу. Ловкие руки впихнули за пояс моих джинсов отвертку и молоток.
— Нет, не для этого.
— Но… отвертка… и молоток… — недоуменно проговорил я, тыча пальцами на них.
— Эти коробки натолкнули меня на отличную идею.
— Только не говори, что это ролевая в мастера и «О нет, мне нечем заплатить! Что же делать?..»
— Именно! Мы с тобой на одной волне!
Тепло его ладоней коснулось моего живота, но я успел перехватить запястья Антона прежде, чем сдалось бы мое желание ему сопротивляться.
— А может, я все же соберу тебе мебель?
— Ты предпочитаешь это сексу?..
— Любые твои фантазии лучше исполнять на кровати — надеюсь, в одной из этих коробок она есть. К тому же я не могу тебе позволить хоть одну лишнюю минуту провести на этом матрасе. Нет, с ним все в порядке, конечно! — нервно затараторил я. — Отличный матрас! Но мы не в Японии, чтобы спать на полу.
В небесных омутах Антона торжествовала хитрость:
— Я согласен, но только с одним условием, которое ты обязуешься выполнить во что бы то ни стало — при этом пока не зная его.
— То есть… тебе и мебель, и исполнение желания?.. А где же моя выгода?
— А что ты хочешь?
Его улыбка не была пошлой или коварной — мальчишка светился от безмолвного счастья, но в моих глазах все равно выглядел как торжествующий Дьявол, заключающий со мной однобокую сделку.
— Пока я работаю, ты расскажешь про свое детство.
— Это будет очень скучный рассказ, — посуровев, сказал Антон и лег. Светлые волосы разметались по подушке, веки опустились; он думал, что подобной отстраненностью способен скрыть от меня свои эмоции, но за время, проверенное вместе, не только Антон выучился читать меня как открытую книгу.
— Пусть скучный. Я буду рад узнать больше о тебе.
Пока Антон собирался с силами и выкапывал с таким усердием похороненные воспоминания о непростом — очень одиноком детстве, я бегло осмотрел надписи на всех коробках. Кровать, книжный шкаф, шкаф платяной, тумбочка, письменный стол, пара стульев. Любой другой на моем месте, вероятно, расстроился бы самую малость из-за размаха предстоящих работ — но не я! О, нет, я был в Раю! Возможность поиграться с таким огромным конструктором упускать нельзя! Да и сегодня я смогу добавить несколько кусочков пазла в образ Антона внутри моей головы, что само по себе бесценно.
Первым делом нужно было расчистить место. С коробками поменьше проблем не возникло, а вот передвинуть большие коробенции к стене стоило трудов. В итоге разобранная кровать, строптиво взбрыкнувши, обрушилась мне на плечи, колени подогнулись, но я вовремя вспомнил, как стоять, и не оказался придавленным к полу коробкой.
— Если что, я тебе помочь не смогу, — лениво потянулся на матрасе Антон. — Чисто физически не способен снять с тебя эту штуку.
— Да я уже понял… — прохрипел я, аккуратно укладывая гремящую металлом коробку на середину комнаты. Раз уж именно кровать решила покуситься на мою жизнь, ее первой и соберу.
— Я даже не знаю, с чего начинать, о чем рассказывать…
Голос Антона, кажется, впервые за все время дрогнул, и я поднял голову. Его руки покоились на мерно вздымающейся груди, полуприкрытые глаза с невообразимой печалью смотрели на противоположную стену, но видели совсем не светло-желтую краску…
— У тебя было счастливое детство? — не шибко деликатно спросил я.
На минуту задумавшись под треск срываемого с коробки скотча, Антон пожал плечами.
— Оно было счастливым внутри семьи, с Пашей и отцом. Что бы ни происходило в школе, меня дома всегда ждали они, вместе или порознь, и от одного этого мне уже становилось лучше. Не требовалось не то что рассказывать о своих проблемах — даже вспоминать о них, понимаешь?
— Кажется, да. — Излишне воодушевленно я дернул рейку, и та издала глубокий металлический звон, ударив меня по лбу. С матраса послышался приглушенный смех, и в комнате вмиг стало уютнее.
— Когда я ходил в детский сад, кто-нибудь из них обязательно забирал меня. С отцом по дороге домой мы часто покупали мороженое — из натурального, не порошкового молока, — передразнил Антон, шуточно грозя мне пальцем, — а Паша водил меня на детскую площадку, где учил съезжать с горки стоя или спрыгивать с качелей прямо в сугроб.
Он улыбался нахлынувшей ностальгии, и оттого глаза его сверкали еще ярче, чем обычно. В них я видел теплоту и заботу, которую Антон впитал по мере взросления. У меня никогда так не светились глаза…
— Тебе очень повезло с семьей.
— А тебе?
Рука, держащая отвертку, замерла, и крупный шуруп покатился по полу.
— Я помню, как сидел в темноте на бетонной лестнице детского сада, как вокруг загорались фонари, детей забирали родители… Моя мать была очень занята на работе, так что я засиживался допоздна.
— А отец? — задал Антон вполне ожидаемый вопрос.
— Он… у него чаще всего были свои дела. Не знаю какие. Но он читал мне перед сном, — оправдал я родителя в погрустневших глазах мальчишки. — Только ругался, если я что-то спрашивал в процессе или засыпал…
— Но ведь для того, чтобы ребенок уснул, ему и читают…
— Да, наверное, но мой отец читал больше для того, чтобы узнать сюжет, я думаю. И играл в настольные игры, чтобы выигрывать.
— Но что-то же он делал именно для тебя, направленно?
— Ну, он… учил меня играть на пианино… Но срывался всякий раз, как я не мог выучить ноты, и я бросил заниматься с ним. В итоге я не знаю нот, но наловчился играть без них, опираясь чисто на слух.
— Ты играешь на пианино? — Антон оторвал голову от подушки и с непонятной злостью посмотрел на меня. — Ты не рассказывал…
— Уже не играю. У меня дома нет пианино, как ты мог заметить.
— А почему перестал?
Ответ комом встал в горле, и я помахал Антону отверткой, выдавив улыбку:
— Я тут собираю крайне сложную конструкцию, так что… давай лучше ты будешь говорить, хорошо?
— Я не идиот, — беззлобно ответил он и лег обратно. — Но разок, так уж и быть, подыграю и позволю сменить тему.
— Тогда… — всерьез призадумался я. Да ладно, следующий вопрос на поверхности. — Расскажи про сумку и чемодан, которые стояли за дверью.
Антон дернулся и повернулся набок, ко мне спиной.
— Крепкая ткань, хорошие молнии, кодовые замки. Страна производитель: Германия.
— Мило-мило, — ухмыльнулся я. — Исполнение твоего желания будет таким же, а про мебель я вообще молчу.
Демон на матрасе глубоко вздохнул, проталкивая раздражение поглубже.
— Я пытался заставить отца отправить меня в Англию. Чтобы мы все переехали туда.
Тонкие рейки посыпались по полу, точно арматура, но Антон и глазом не повел.
— Насовсем?.. — сжимая воздух вместо реек, спросил я.
— Насовсем. Это был, как мне казалось до встречи с тобой, единственный выход…
— Выход — в плане?
— Единственная возможность получать максимум удовольствия от жизни, не трястись, пугаясь собственной тени, и просто быть собой… Когда я был мелкий совсем, помню, как отец и Паша держали меня за руки, поднимали над землей, и я смеялся, чувствуя, будто лечу… Но в какой-то момент я заметил, что на улице между ними всегда был я. Дома, залипая перед телевизором, они касались друг друга, их пальцы были сплетены — но ни разу за всю жизнь я не видел, чтобы они хотя бы держались за руки вне родных стен. Пойдя в школу, я понял, с чем это было связано, но легче от понимания не стало. С семи лет моим самым страстным желанием было «Хочу, чтобы родители могли проявлять чувства, когда захотят». Чем старше я становился, тем большее внимание уделял иностранным сериалам или книгам по типу твоих новелл, где подобной проблемы не существовало, где люди могли просто быть вместе, невзирая ни на что, а те, кто пытались что-то вякнуть против, в итоге получали по заслугам, потому что это закон книжных историй. Британия мне виделась идеальной страной, где царят принятие или хотя бы вежливое воздержание от высказывания резкого отношения. У нас же, сам понимаешь, все иначе: взращенные гомофобами чуть ли не на политическом уровне люди не в состоянии понять, когда рот нужно держать закрытым, потому что их мнение вообще не спрашивали… В четырнадцать я устроил что-то вроде подросткового бунта, выставил всю мебель вон из комнаты, сложил все вещи в сумку и чемодан и сказал отцу, что «подожду, пока он созреет». Наше глупое противостояние длилось два года, но он так и не прогнулся. Только сейчас понимаю, какая то была бессмысленная блажь: из-за меня отец и Паша постоянно ругались — первый был недоволен тем, что второй на моей стороне, а второй — тем, что упрямится первый… Хочешь знать, что меня в ту пору невероятно тронуло?