Совсем не мечта! (СИ)

— Допустим, я согласен, что бы это ни было… Ну и что ты задумал?

Удовлетворенный моим вполне предсказуемым ответом, Антон взмахом хлыста повелел мне встать. Стул скрипнул, когда я поднялся. Мальчишка по-господски обошел меня по кругу: я не видел его, скрывшегося за моей спиной, но смещающейся вертикальной полосой по телу пробегали слабые покалывания, точно от близости к электричеству. За считанные секунды мое громоподобное сердцебиение подстроилось под ритм его шагов, неторопливых, но уверенных.

— Сядь, — приказал Антон, показавшись из-за правого плеча.

— Ты поднял меня только для того, чтобы заставить сесть?..

— Допустим, — передразнил он меня с язвительной обмылкой.

Эту его блажь я оценить не сумел, однако с усталым вздохом начал опускаться на прежнее место. Внезапный мощный пинок выбил из-под меня стул, и я, ухнув, уселся на пол.

— Это еще что такое было?! — всплеснул я руками, оборачиваясь на опрокинутый стул, долетевший аж почти до прихожей.

Пальцы Антона с ледяной жестокостью сжали мой подбородок и заставили посмотреть белокурому садисту в глаза.

— Хорошие песики не залезают на мебель… Животные сидят на полу…

Он отнял руку от моего лица, и, только разорвав гипнотический зрительный контакт, я смог сглотнуть ком в горле. Это было… пугающе… Вот она, суть его задумки? Если не удается заставить меня безоговорочно слушаться его, как человек человека, он попытается подчинить меня в качестве питомца?.. Чушь несусветная… Но если я действительно так считаю, откуда это всепоглощающее предчувствие опасности?..

— Сядь правильно, — громыхнул Антон, продолжая описывать круги вокруг меня. Стек в его руке нетерпеливо поглаживал ладонь.

— Я не знаю, как это — правильно…

Взмах прорезал воздух, и хлыст полоснул меня по икрам.

— Твою ж!.. Можно нежнее немножко?.. — раздраженно цыкнул я, и стек в отместку укусил за предплечье. — Черт!..

— Собаки не разговаривают, — пропел Антон. Закончив свой обход, он замер передо мной и угрожающе сверкнул глазами. — Я не просто так ударил тебя по ногам — сядь правильно.

Да откуда ж мне знать, что такое это его «правильно»?!.. Я никогда не увлекался подобными извращенными играми, и правила ролевых утех мне неизвестны!.. Но как будто я смогу все это озвучить — сразу же получу пару бонусных ударов…

Попытавшись угадать, я подогнул ноги и уперся коленями в пол. Антон дернулся, и все мое тело вздрогнуло, но он всего лишь перенес вес на другую ногу. Кажется, интуиция только что спасла меня от дополнительных розг.

— Сними футболку.

— Не думаю, что собаки это умеют, — отозвался я и в следующую же секунду поджал обожженную стеком кисть.

— Будешь упираться? — с вызовом в голосе спросил он.

Я молча кивнул, чтобы не оказаться наказанным за человеческую речь. Слегка согнув стек, словно готовя его к предстоящей работе, Антон хлестанул меня сзади по шее, и я обронил звериные рычания, маскирующие мат.

— Опусти голову к полу.

— А ты не мог бы команды давать до удара?! Может, бить бы и не пришлось!.. — Стек просвистел и впился в ребра. — Ау! Я понял! — Второй удар, и тело без моего приказа отползло от мучителя на полметра.

— Так, для справки, — саркастично начал Антон, останавливаясь где-то за мной, — когда ты констатируешь наличие понимания, ты все равно разговариваешь — а хорошие песики молчат…

— Я тебе… не собака… — выдохнул я в холодный пол, и стек прошелся вдоль позвоночника. Ответив лишь приглушенным стоном боли, я позволил мальчишке взяться за край футболки и бесцеремонно стащить ее с меня.

— Если хочешь, можешь и дальше меня провоцировать: буду только рад упиваться твоими стонами, — шепнул он на ухо, и холодок пробежал по шее.

— Распутник…

Рука Антона с силой впечатала меня щекой в паркет, и удар хлыста пришелся по заднице.

— Эй, ниже «ватерлинии» не бить!

Следующие пять розг прочертили ярко-розовые пересекающиеся полосы на моей спине. Прикосновения оплетки стека к обнаженной коже разливались по ней будоражащим теплом, ради которого не жалко было потерпеть остаточную пульсирующую боль. Не хотелось признаваться ни себе, ни тем более Антону, что все последующие «случайно» отпущенные ругательства служили своеобразным талончиком на продолжение порки. Я мог сколь угодно надеяться, что великолепно лгу и правдоподобно притворяюсь, но в глубине души знал: Антон давно раскусил меня, еще раньше, чем я сам; меня выдавало тело, прогибающееся под хлыстом, но не старающееся отпрянуть от него во избежание следующего удара…

— Ну надо же! — театрально воскликнул Антон, возвышаясь надо мной. Я через силу оторвал голову от пола и уткнулся взглядом в его блестящие ботинки. По подрагивающей спине волнами расходились тепло и боль, захлестывая всевозможные нервные центры. Через все мое тело будто пустили слабый ток, чувственными вспышками концентрирующийся там, где больше крови. — Я-то думал, что разозлю тебя, что ты сорвешься с цепи, потеряешь контроль и набросишься на меня! — но и покорный ты, лежащий у меня в ногах, возбуждающее зрелище… Жаль, сегодня не день моего рождения: представляю, как несдержанно имею тебя — с вызывающе красным ошейником на шее, с высунутым языком, истекающего слюной и смазкой, закатывающего глаза от наслажде…

Антон не смог договорить — я сомкнул зубы на его щиколотке, и мальчишка со смехом упал на лопатки. Ткань брюк защитила его кожу, но следы от моих челюстей все же остались и теперь медленно наливались синевой. Продвинувшись вперед, я навис над дорвавшимся до власти самоуверенным ребенком. Похоже, в результате он, как, в общем-то, и всегда, добился своего! Спина по-прежнему горела, — член, упирающийся в ткань спортивных штанов, ныл от нетерпения, — и я уже практически не мог ясно мыслить. Вместо того, чтобы затребовать глубокий агрессивный поцелуй с палача моей свободы, я по-животному лизнул его в приоткрытые губы и, прильнув к плечу, зажал челюстями его изящную бледную шею. Не до боли, но до стона, подкормившего моего внутреннего зверя.