Чернобог (СИ)

— Мяса и сыра побольше.

— Я понял, самая большая пицца для самой большой женщины. — Илья принялся вбивать заказ.

— Эй, не дисси меня, думер! — фыркнула Саша. Илья, не отрываясь от телефона, засмеялся. — У тебя нет похмелья, я не виджую?

— У меня не бывает похмелья, — поводил бровями Айвазов.

Саша отвлеклась от зеркала и неожиданно для себя засмотрелась на дичка. Он оказался необросшим, но отсутствие волос на теле его не портило. Сильный и маленький, с округлыми мышцами, с аккуратными руками и ступнями, с вязью незнакомых символов, уходящей по плечам и груди под одеяло… К слову об одеяле.

Саша вальяжно подошла и присела к Илье на кровать. Властным движением лишила прикрытия. Илья отвлёкся, подняв глаза от экрана, и непонимающе двинул головой.

— Я что-то запамятовала. — Яхонтова протянула руку и аккуратно обвила пальцами рычаг управления доцентом. Тот отложил мобильник и предвкушающе засопел, глаза его вновь загорелись. — Какой он в возбуждённом состоянии. Кажется, это интересно. — Саша продолжала оттягивать и приспускать бархатную кожу крепнущего органа Ильи, который, к слову, завёлся с полоборота. Тут дичок и впрямь оказался не совсем обычным парнем. Саша нашла объяснение тому, как легко он вчера сумел доставить ей удовольствие. Яхонтова со смехом оттянула достоинство Ильи, как тетиву у лука, и отпустила, член со смачным шлепком соединился с животом. Он стоял строго на полночь.

— Вот это я понимаю, вертикаль, — оценила Саша. — Ты чё, инопланетянин?

— Эрси, — с некой толикой хвастовства признался Илья. — Наполовину.

— Аха, — Саша продолжала настойчиво играть с ним, — я даже знаю на какую половину. Что там с пиццей?

— Ты отвлекла меня в самый важный момент, — пожаловался Илья.

— Ой, прости, — Саша убрала руку. — Продолжай с заказом, я голодная.

Он, не переставая ухмыляться, притянул её к себе, и Сашины виски запульсировали болью от того, как рьяно заколотилось сердце.

— У нас, у эрси, — сообщил ей Айвазов, насильно возвращая Сашину руку на прежнее место, — кто ставит чум, тот его и разбирает. Пицца будет через пятнадцать минут, не переживай.

Саша закусила губу, поняв, что можно было бы и послать его к чертям, но вопрос разборки чума мучил её сильнее похмелья.

Потом наступил день, и Яхонтова уже в полной мере осознала, что пора бы честь знать. Отвязаться от Ильи было сложно, но необходимо. Дичку не место рядом с колдуньей, хранящей верность тому, кто был назначен ей самим Небом. А археологу-защитнику-монументов-из-говна-и-веток не место рядом с той, которая имеет виды на его края.

Они доели пиццу, шутя и заигрывая, потом собрались и в обнимку вышли из гостиницы. На Сашиных плечах болтался чистый пиджак Ильи, на Айвазове — новая рубашка кораллового цвета. Саша поняла, что её дичок любит выглядеть стильно. Они дошли до метро, радуясь тому, что дождь ненадолго прекратился. Илья обхватил Сашино запястье и сказал, явно волнуясь:

— Мне понравилось. Хочешь, доедем вместе до друга, я заберу машину и…

— И увезешь меня в Новосвирь? В качестве трофея? — довершила предложение Саша.

Илья осёкся и замолк. Похоже, он готовился что-то такое и предложить, но передумал. Глянул на Яхонтову серьёзно и пристально. И Саша решила его добить.

— Послушай, сколько ты хочешь за то, чтобы завернуть свои исследования нахрен? Цена вопроса, так сказать. Назови любую сумму.

Он отпустил её руку и сделался мрачнее тучи.

— Я не продаюсь, — глянул на носок блестящего ботинка, в сторону, на Сашу и снова в сторону. Задышал, как пойманный зверь.

Саша, не торопясь, открыла сумочку, выудила из неё пятитысячную купюру и сунула в карман пиджака. Накинула его обратно на плечи остолбеневшему Айвазову, чмокнула в колючую щёку.

— Спасибо за чудесную ночь.

Тёмные губы Ильи скривились болью, потом расплылись в едкой усмешке:

— Ну ты и дрянь.

Саша игриво подмигнула ему, провела оглаживающе по рукаву и устремилась к метро, бросив через открытое плечо:

— Ты даже себе не представляешь, какая.

За спиной будто выросли крылья. И неважно, что чёрные, даже такие дают свободу и независимость. Она, смеясь, спустилась по эскалатору, прыгнула в вагон и поехала к Севе. Тиронов давным-давно превратился из любовника в друга, у которого можно было отоспаться и привести себя в порядок. Удовлетворение и опустошение мешались в Саше. Илья был хорошим парнем, неожиданно классным. Вот только…

— Давид, — шёпотом и тогда, и сейчас напомнила себе Саша, вытирая слёзы и прогоняя грёзы. «Роллс-Ройз» мчал её прочь из Новосвирьска.

Давид. Никто, кроме Давида Арцивадзе, в этом сердце не поселится.

— Я никогда не предам его. — Саша прокрутила браслет из кости мамонта на запястье. То же твердила она и в тот день, пытаясь собрать себя заново. А потом неожиданно позвонил выгнанный отцом Тим и попросил о помощи.

А потом Саша уехала в Балясну и вскоре поняла, что беременна. Это поначалу привело её в исступление, тем более, что таблетку она точно выпила. Яхонтова даже добилась того, что бракованную партию «Чистодела» изъяли из продажи. Признаться Берзарину и Насте в том, что она ждёт ребёнка от непойми кого было трудно, но ведунья грибовская отнеслась к новости с восторгом. У Колпаковки появилась долгожданная наследница. А у Саши — новый смысл жить. Она очень любила Дато и считала себя похороненной вместе с ним. А потом нелепый дичок одной-единственной ночью вернул её к жизни. И подарил жизнь Бусинке, родившейся такой похожей на отца.