Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918

Некоторые рабочие, предвидя, что не получат «бронь», на последние деньги меняли место жительства, переезжали в другие губернии (часто по поддельным паспортам) и пытались там устроиться на военные заводы. За места на последних начиналась конкуренция. Те, кто был побогаче, давали взятки управляющим, другие писали на управляющих и друг на друга анонимные доносы, добиваясь увольнений[441]. В одной из анонимок сообщалось, что проживавший в Петрограде ратник 2‐го разряда Матвеев за 500 рублей был зачислен на пароход матросом и на основании подложного списка получил освобождение от призыва[442]. Был более простой и чуть более дешевый вариант — в условиях начавшегося дровяного кризиса в городах крестьяне покупали лодки (лодка-соминка, передвигавшаяся с помощью шеста, стоила 450 рублей) и получали разрешение на перевозку дров, за что полагалась отсрочка[443]. Штаб-офицер для поручений разведывательного отделения штаба 6‐й армии сообщал в Особую поверочную комиссию по незаконному и неправильному освобождению военнообязанных, ссылаясь на полученные агентурным путем сведения: «Крестьянин деревни Нижние Лужицы, Лужицкой волости, Алексей Константинов Иванов призыва 1913 г. до объявления войны состоял учителем, а в 1915 г. по болезни был освобожден от исполнения воинской повинности и перечислен в ратники второго разряда. 6‐го февраля сего года Иванов должен был явиться к местному воинскому начальнику. С целью уклониться от исполнения воинской повинности, располагая сравнительным достатком, Иванов зачислился на службу простым матросом к судовладельцу крестьянину той же деревни А. А. Егорову. По тем же сведениям, инженер Перново-Ревельского железнодорожного пути некто Кох (Камышев) пользуется репутацией взяточника и занимается определением на железнодорожную службу лиц призывного возраста. При содействии железнодорожного мастера некоего Семана, им были устроены на железнодорожную службу после объявления мобилизации следующие лица призывного возраста: Я. Тохвер, из Лайкскарской волости, усадебовладелец Я. Вилеп, из Каркуской волости, усадебовладелец И. Пярница, из Улаской волости, усадебовладелец И. Ризенберг из Вольтветской волости, А. Росман из Мойзекюля и др. По спискам, означенные лица числятся ремонтными рабочими, однако же очень часто отлучаются домой. В связи с приемом на службу новичков, увольняются старые рабочие, чему может служить пример увольнения некоего Пирса старшего служащего. По всей железнодорожной линии подобных фиктивных рабочих, будто бы, свыше ста человек»[444].

С подозрением относились к военным музыкантам. Ходили слухи, что музыкальные команды были созданы именно для уклонения от «настоящей» воинской службы. Один аноним за подписью «военный» сообщал председателю Комиссии по поверке призыва запасных и ратников ополчения генерал-лейтенанту Кохно о музыкантах лейб-гвардии Семеновского полка: «Ваше Превосходительство. Я знаю из достоверного источника, что в музыкальной команде Л. Гв. Семеновского полка есть много присосавшихся негодяев, которые не хотят служить Царю и родине. Между ними главную роль играет и состоит главным вербовщиком богатых людей в эту милую команду рядовой этой команды, который тоже укрылся от прямого долга, Иван Свинтусов, с помощью которого устраиваются за деньги в эту команду числются там и совершенно службы не посещают, заплатив деньги старшему музыканту. Для примера могу вам указать, хотя бы на двух лиц вот этот негодяй Свинтусов и его ставленник Михаил Курицын и много других артельщики, артисты и пр.»[445] Вместе с тем подозрения в отношении людей творческих профессий были небезосновательны: музыканты, художники, артисты получали известные поблажки при призыве, либо в виде брони, либо их отправляли по ходатайствам известных персон в относительно «тихие» места.