Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-54448-1210-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918». Краткое содержание книги:
В своей фундаментальной монографии историк В. Аксенов показывает, как этот кризис проявился на уровне массовых настроений в России. Автор анализирует патриотические идеи, массовые акции, визуальные образы, религиозную и политическую символику, крестьянский дискурс, письменную городскую культуру, фобии, слухи и связанные с ними эмоции. По мнению автора, к 1917 году эмоциональное восприятие действительности стало превалировать над рассудочно-логическим, а конфликт традиционного и модернового мировоззрений не позволил сплотить российское общество на основе патриотических идей, выстроенных вокруг устаревшей самодержавной мифологии. Во время революции 1917 года слухи во многом определяли течение политических событий.
Владислав Аксенов — специалист по социальной истории России начала ХХ века, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.
Мобилизация, начавшаяся для крестьян в разгар сельскохозяйственных работ, предполагавшая реквизицию лошадей и скота, вызывала не только критику власти, но и череду социальных и этнических конфликтов. В некоторых анонимках содержались достаточно точные данные о процедуре получения белого билета, включая существовавшие расценки. Так, стоимость полного освобождения от воинской службы у врача колебалась от 400 до 500 рублей. Естественно, что позволить себе такую сумму могли лишь состоятельные граждане, учитывая, что средний годовой доход рабочего был около 320 рублей. Неудивительно, что в обществе усиливалась социальная напряженность, росла ксенофобия. Лужский мещанин Иван Игнатьев сообщал председателю Комиссии по поверке запасных и ратников ополчения: «Я заявляю Вашему Высокопревосходительству, что у нас находится один еврей, владелец часового магазина Генрих Минкович, проживающий в г. Луге по Успенской улице в д. № 2. Я знаю, что его не по закону освободили от военной службы. Прошу Вас освидетельствовать его, по какой статье его освободили от военной службы. У нас в городе ходят слухи, что он освобожден за деньги и он однажды сам говорил мне, что пусть служат те, кому надо, но я не дурак служить теперешнее время за даром и лезть под немецкие пули, пусть воюют русские, а наш брат еврей пусть погуляет за их здоровье. Это он говорил, когда был пьяный, но как не обидно нашему русскому человеку слышать такие слова от паршивого жида»[453]. Начавшаяся в отношении Генриха Минковича проверка установила, что освобожден от службы он был правильно.
Подозревали в уклонении от службы далеко не одних евреев. Некий аноним за подписью «местный» доносил на своего знакомого: «Прошу Ваше Превосходительство сделать соответствующее распоряжение о вызове на переосвидетельствование ратника 2‐го разряда призыва 1913 г., дворянина Михаила Семеновича Павловича, призывавшего по первой мобилизации в сентябре прошлого года в г. Ямбурге и освобожденного безусловно неправильно. Он вполне здоровый человек и освобожден лишь благодаря тому, что является владельцем богатого имения в Ямбургском уезде, а также хорошо знаком с уездными врачами»[454]. Из-за анонимных заявлений сын владельца петроградской гостиницы «Маяк» (в доносе гостиница называлась притоном) белобилетник Александр Чистяков (писали, что он хвастается, что за деньги и здорового можно признать больным) вынужден был три раза проходить освидетельствование; все три раза подтвердили его непригодность к воинской службе[455]. Некоторые белобилетники поступали на службу на предприятия, работавшие на оборону, чем вызывали подозрения своих односельчан[456].
В качестве альтернативы покупки белого билета нижними чинами из бедных слоев общества рассматривались самопоранение (самострельство, отрубание пальцев, впрыскивание под кожу растворов карболовой или азотной кислоты и др.), а также дезертирство. Иногда военнообязанные вместо себя на медицинское освидетельствование отправляли больных людей, которые для них получали освобождения от службы[457].
Членовредительство как способ уклонения от воинской службы практиковалось задолго до мировой войны. Еще в конце XIX в. подростки из беднейших слоев отрубали себе пальцы, лишь бы не идти в армию. Исследовавший это явление А. Б. Асташов обратил внимание даже на своеобразную географию членовредительства: в одних областях преобладали искусственные опухоли, в других — флегмоны, в третьих — грыжи[458]. Все это свидетельствовало о сформировавшейся традиционной практике уклонения от службы, связанной с нежеланием воевать и погибать «за Веру, Царя и Отечество».
453
РГВИА. Ф. 763. Оп. 1. Д. 16. Л. 130.
454
Там же. Л. 13 об.
455
РГВИА. Ф. 763. Оп. 1. Д. 27. Л. 7597–62 об.
456
РГВИА. Ф. 763. Оп. 1. Д. 16. Л. 424 об.
457
РГВИА. Ф. 763. Оп. 1. Д. 37. Л. 515–1 об.
458
Асташов А. Б. Членовредительство и симуляция болезней в русской армии во время Первой мировой войны // Новый исторический вестник. 2012. № 34 (4). С. 6.