Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918

Лучше всего отношение низов к запрету на торговлю алкогольной продукцией передают дела по обвинению в нарушении статьи 103 Уголовного уложения 1903 г. об оскорблении членов императорской фамилии. Введенный сухой закон занимал видное место среди причин ругани в адрес императора. В первую очередь из‐за закрытия винных лавок оскорбляли государя новобранцы. Так, 24 июля 1914 г. в селе Курье крестьянин Вятской губернии Сергей Чернышев, получивший извещение о мобилизации, явился в числе других к казенной винной лавке, и когда стражник сказал ему, что лавка закрыта по повелению царя, ответил: «Все воры, такой же вор и государь император… (площадная брань); он призывает на службу, а винные лавки закрыл»[427]. В поселке Луговском Томского уезда на сельском сходе при обсуждении распоряжения о прекращении продажи спиртных напитков на время военных действий, когда сельский староста разъяснил собравшимся, что указ об этом подписан государем, присутствовавший на сходе Николай Алтухов просто произнес: «Вот царь подписал указ, вот и дурак, что подписал, зачем было подписывать»[428]. 28 ноября крестьяне Уфимской губернии Горшков, 25 лет, Уваров, 30 лет, Макаров, 20 лет, зашли в поселке Альшеевском в дом крестьянки Журавлевой за «кислушкой», где Макаров, вероятно, недовольный качеством продукта, сказал: «Если бы сейчас попался нам государь — мы бы его за закрытие винных лавок сейчас же бы разорвали…» [429]

Сухой закон, закрывший официальные публичные места торговли винной продукцией, открыл подпольные притоны по выкуриванию «кислушек», самогоноварению и торговле водочными суррогатами, цена на которые была не ниже прежней «монопольки», но вот для их приобретения приходилось немало побегать, сохраняя известную конспирацию. Крестьянин Томской губернии Григорий Зубов в разговоре с односельчанами на вопрос одного из них, как он провел масляную неделю 1915 г., ответил, что прогулял много денег без толку, причем добавил: «а все потому, что наш царь… (брань) казенки прикрыл. Кабы он не прикрывал, я скорее бы напился и деньги при мне были, а чтоб ему…»[430]. Неприятие антиалкогольной реформы порождало потенциальных участников погромов винных хранилищ, делая такие акции распространенным явлением не только периода мобилизации 1914 г., но и последующих лет военного времени.