Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-54448-1210-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции, 1914–1918». Краткое содержание книги:
В своей фундаментальной монографии историк В. Аксенов показывает, как этот кризис проявился на уровне массовых настроений в России. Автор анализирует патриотические идеи, массовые акции, визуальные образы, религиозную и политическую символику, крестьянский дискурс, письменную городскую культуру, фобии, слухи и связанные с ними эмоции. По мнению автора, к 1917 году эмоциональное восприятие действительности стало превалировать над рассудочно-логическим, а конфликт традиционного и модернового мировоззрений не позволил сплотить российское общество на основе патриотических идей, выстроенных вокруг устаревшей самодержавной мифологии. Во время революции 1917 года слухи во многом определяли течение политических событий.
Владислав Аксенов — специалист по социальной истории России начала ХХ века, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.
Парадокс «трезвой» мобилизации 1914 г. заключался в том, что если открытая винная торговля в 1904 г. приводила к пьянству запасных и бесчинствам, то запрет винной торговли в 1914 г., введенный с целью недопущения пьяных беспорядков, имел еще более печальные последствия — мятежи растягивались на несколько дней. По-видимому, все-таки истина заключалась не в вине и его доступности для призывников, а в просчетах в организации сборов новобранцев и их доставки в воинские части. Кроме того, сам по себе запрет на продажу алкоголя очень скоро окрасился в цвета политической борьбы.
С начала ХX в. инициатива пропаганды трезвенничества принадлежала земскому движению, а в период 1905–1907 гг. и вовсе приобрела революционное содержание, так как создававшиеся в разных городах Советы рабочих депутатов запрещали торговлю спиртным и закрывали кабаки в промышленных районах, вызывая недовольство Управления акцизных сборов. Проходивший в Петербурге с декабря 1909 г. по январь 1910 г. Первый Всероссийский съезд по борьбе с пьянством и вовсе закончился арестами отдельных «заговорившихся» «трезвенников», а у полиции появилась привычка брать на учет рабочих-трезвенников как лиц, не внушающих доверия и представляющих определенную опасность для существующего строя[420]. Однако в условиях разгоравшегося в России в июле 1914 г. рабочего протеста оказалось выгодным пойти на уступки общественности в вопросе, приобретшем в связи с мобилизацией особенную актуальность. По воспоминаниям Барка, не придворное окружение и министры, а именно народные депутации «убедили» Николая II пойти на введение сухого закона[421]. После введения первых ограничительных мер уже не только сочувствующие земству, но и рьяные монархисты принялись восхвалять царскую мудрость в этом решении. На имя императора, а также различных министров, губернаторов направлялись восторженные дифирамбы в духе приводившегося письма о «повеселевшей скотине», в которой рисовались поистине фантастические картины внезапного отрезвления целого народа. Вот одно из писем, отправленное отставным поручиком М. Филуановым 4 августа 1914 г. на имя министра внутренних дел Н. А. Маклакова:
Ваше высокопревосходительство.
Я старик, имею 55 лет от роду, но за всю свою жизнь я ныне вижу наш русский народ таким очаровательным и прекрасным, только впервые теперь за всю свою жизнь и не могу нарадоваться.
А народ наш стал таким хорошим и милым с того момента, как закрылись кабаки и водка, вино и пиво стали запретны.
Вот прошло две недели как народ отрезвился, только две недели, и уже я вижу, что оголтелые пьяницы, люди приносившие своим близким одно тяжкое горе своим вечным пьянством, взялись за работу и их семьи ныне ликуют.
Я знаю, что хулиганы, бывшие люди, босяки и золоторотцы опять получили обличье людей. Разве это не великая метаморфоза!!
…Ваше Высокопревосходительство!
Окажите своей Родине незабвенную услугу: предстательствуйте пред Государем о продлении срока закрытия всех заведений торгующих спиртными напитками до окончания войны. В возмещение убытков за эту трезвость пусть будет народ, все мы, обложены особым налогом и мы заплатим этот миллиард по разверстке[422].
Однако эпистолярные источники, не ангажированные политической мотивацией, рисовали иное отношение простого народа, как сельского, так и городского, к сухому закону. Прежде всего потому, что питейно-запретительные мероприятия предусматривали определенную социальную дискриминацию: не распространялись на рестораны первого разряда, в которых действовал дресс-код и доступ в которые низов был закрыт. Правда, указом от 27 сентября 1914 г. сельским и городским общественным управлениям было позволено возбуждать ходатайства о воспрещении торговли спиртными напитками в ресторанах первого разряда, но не все Городские думы и Земские собрания воспользовались этим правом. В итоге реформа, ограничившая привычные формы досуга низов в большей степени, чем верхов, становилась катализатором социального антагонизма. Крестьянин Вологодской губернии А. Замараев записал в своем дневнике: «Нынче пьяных нет, вина нет. Но в городе, говорят, в иных домах есть и водка. Значит, богачам все возможно»[423]. В городах, где рестораны первого разряда сохранили право продажи спиртных напитков, бедные слои населения обходили дресс-код, надевая на повседневную одежду белые воротнички и манжеты. Однако со временем и рядовые горожане начинали с завистью смотреть на аристократические слои. Петроградцы завидовали царскосельским обитателям: «Теперь в Петрограде и даже Павловске не только водки — вина не достать. Вот только Царское Село оказалось счастливее в этом отношении… Правда, то Царское Село», — писал музыковед-историк Н. Ф. Финдейзен в мае 1915 г.[424]
420
Такала И. Р. Веселие Руси. СПб., 2002. С. 160.
421
Барк П. Л. Воспоминания // Возрождение. 1965. № 158. С. 80–81.
422
ГА РФ. Ф. 102. Д. 2. Оп. 71. Д. 74. Л. 156–157.
423
Дневник тотемского крестьянина А. А. Замараева. 1906–1922 гг. М., 1995. С. 103.
424
Финдейзен Н. Ф. Дневники. 1915–1920. СПб., 2016. С. 151.