Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Необходимо также рассматривать «Известия» и как важную составную часть пропагандистской машины, созданной и инициированной усилиями Александра I, и как разновидность военной публицистики 1812 г., у истоков создания которой оказались многие лучшие представители дворянской молодежи (предоставившие правительству «перо свое»). Тут можно отметить тезис, высказанный еще в 1967 г. самым известным специалистом данной темы А. Г. Тартаковским, что «издание военно-агитационной литературы, тесно увязанное с политико-стратегическими планами, было сугубо конспиративным и для постороннего взгляда малоприметным»[304]. В данном контексте подчеркнем плодотворную мысль о связи между планами и публицистикой в 1812 г. Во всяком случае, можно закономерно предположить, что в том или ином виде публицистика, как и в целом вся пропаганда, должна была «в годину бед, в годину славы» корреспондироваться и подчиняться определенным задачам, вытекавшим из логики стратегических целей планирования военных действий. Например, об этом прямо писали А. С. Кайсаров и Ф. Э. Рамбах, предложивших в 1812 г. завести при войсках военно-походную типографию для издания «ведомости» на двух языках: «В сей ведомости будут заключаться военные реляции, отличные подвиги русских воинов, повеления Его Императорского Величества, опровержения ложных известий неприятеля, распространение тех идей, которые угнетенным народам знать нужно»[305].

Для нашей темы важны первые официальные документы начала войны, то есть выраженные в печатном виде взгляды правящего слоя империи и объяснение принятой ими программы действий в той непростой ситуации для всех россиян. По мнению А. Г. Тартаковского, тогда «Известия» выходили «непосредственно из свиты Александра I и составлялись особо приближенными к нему лицами вроде А. Шишкова, К. Нессельроде и И. Анштетта, они же были авторами и царских манифестов о начале войны», редактировались же они самим императором и А. А. Аракчеевым[306]. Функционирование главных публичных фигур государства (в данном случае ― императора) всегда обеспечивала команда. Хотя круг авторов очерчен Тартаковским несколько неопределенно и предположительно (вряд ли сегодня кто-то сможет сделать это точнее), бесспорно, что они, как высшие чиновники, действовали в русле понимания ситуации самим Александром I и под его контролем. Можно привести по данному поводу лишь один характерный пример. Так в конце кампании 1812 г. от командования полевых войск был отстранен маркиз Ф. О. Паулуччи, а одна из основных причин, как потом ему объяснили, заключалась в том, что «он представлял по начальству странные и неудобные для опубликования «бюллетени»[307]. Можно только сделать предположение, что ключевую роль в информационной политики того времени мог играть и А. А. Аракчеев. О чем прямо свидетельствует запись в его автобиографических заметках: «Июня 17-го дня 1812 г. в городе Свенцянах призвал меня Государь к себе и просил, чтобы я опять вступил в управление военных дел, и с оного числа, вся французская война шла через мои руки, все тайные донесения и собственноручные повеления государя императора»[308]. Хотя на сегодняшний день трудно определить детально степень причастности того или иного чиновника в выходе в свет официальных материалов.