Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Уже в следующем Прибавлении (сообщения от 25 и 27 июня, помещенные вместе), в связи с вступлением войск М. Б. Барклая де Толли в Дрисский лагерь, говорилось: «Все корпусы первой армии уже соединились, и завтрешний день вступают в лагерь, на Двине при Дриссе укрепленный. Трудности, с переходами сопряженные войска наши перенесли с обыкновенною им неутомимостью. Все усилия неприятеля отрезать который-нибудь из корпусов, первую армиию составляющих, равно как и покушения его обойти с правой стороны, были безуспешны. Теперь главные его силы направлены на наше левое крыло, чтобы расположиться между первою и второю армиями. Князь Багратион получил повеление атаковать неприятельские корпусы, против него находящиеся. Сообразно сему сделаны распоряжения и в первой армии»[319]. Но уже в приказе 1-й Западной армии от 3 июля 1812 г., после сообщения о победе казаков М. И. Платова под Миром, было сделано следующее красноречивое заявление: «Теперь ваша, храбрые воины, очередь, наказать дерзость врага устремившего на отечество наше. Время к тому уже наступило. Мы перешли Двину не для того, чтобы удалиться от него; но для того единственно, чтобы завлекши его сюда, положить предел бегству его. Чтобы Двина была гробом ему. ― Внемлите сей истине и намерение наше с благословением Божиим исполнится»[320].

Очень интересно, как в тылу воспринимали «Известия» представители разных общественных кругов и достигали ли они цели, поставленные правительством? Первоначально все жадно ждали эти сообщения. Об этом свидетельствуют письма из разных мест: «…мы с нетерпением ожидаем известий о военных происшествиях» (И. П. Оденталь ― А. Я. Булгакову 18 июня из Петербурга)[321]; «Получаемые оттуда (из армии. ― В.Б.) известия интересуют всех и каждого. Военные бюллетени переходят из рук в руки. Говорят многое, как водится в больших городах» (И. А. Пукалов ― А. А. Аракчееву 27 июня из Петербурга)[322]. Весьма любопытен и пассаж Ф. В. Ростопчина в письме от 4 июля из Москвы к А. Д. Балашову с оценкой озвученного для общества нашего плана военных действий: «Публика весьма покойна, потому что гр[аф] Н. И. Салтыков сообщает мне без замедления журнал военных действий, и я его тотчас приказываю печатать… Хотя сначала и необыкновенно некоторым показалось, что две столь многочисленные армии могут стоять в близском расстоянии без сражения, но узнав и настоящее дел положение Наполеона и уверясь, что со стороны нашей производится пагубный для него план, все успокоились и от скорого обнародования известий ждут их от меня, а другим слабо верят»[323].