Осторожно, двери открываются
- Автор: Вэйн Кэтрин
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Selfpub
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Осторожно, двери открываются». Краткое содержание книги:
История о трудностях творческих людей и чувствах, которых мы часто избегаем.
Содержит нецензурную брань.
– От меня хотя бы немного было пользы? Или… Я испортила твой эксперимент?
– Ты была бы хорошей ученицей, – Юра завёл руку над своей головой, нервно поправляя волосы. Нет, это не то, – умеешь слушать художника, всё делаешь правильно, – совершенно не то и не туда, – думаю, что вместе мы бы могли написать какой-нибудь натюрморт. Кстати… Наша картина уже высохла.
Его нервное состояние. В каждой букве. Движении головы, руки. Таня смотрела на это, склонив голову и улыбалась. Ей должно по природным законам в минуты встречи быть даровано смущение, скромность, нелепость, волнительное заикание. Но Юра сейчас брал эту роль на себя. Он держал картину на уровне глаз, в поисках недостатков. Кривых пропорций. Прежде чем Таня посмотрит. Скажет.
Он нехотя протянул работу спутнице. Напрягся. Приподняв подбородок и прикрыв веки, Таня приглядывается к волнистым очертаниям Большого театра. Как же волнительно, что она скажет. Как она оценит, подумает. Поймёт ли.
– Вау. Это интересно. Впечатляет.
Так говорят, когда работа не блещет истинной красотой. Необычно, интересно, не все поймут, и я не поняла, но ты ведь сделал, очень интересно.
– Значит, вышло плохо.
– Плохо?! Это отвратительно, – Таня усмехнулась, приближая и отдаляя изображение, – Это отвратительно, что ты так говоришь. Она интересная. Это не классическая рисовка красками. Как будто выточенная в белом камне картина или иллюстрация к книге, которую создавали несколько дней. Юра, это же отличная работа. Я её заберу себе.
Таня прижала картину к груди.
– Нет. Это просто набросок. Я напишу тебе лучше. Давай сюда.
Он потянулся, но получил каприз.
– Нет, всё, я её оставлю себе на память. Она прекрасная и не волнует. И не обещай того, в чём не уверен на сто процентов.
Парень засмеялся. Тут было трудно спорить. И терять её ребячество. Не хотелось.
***
Есть что-то ценное, когда ты смотришь на объект своей симпатии, чтобы зафиксировать, запомнить то, чего никогда в ней не видел. Эти губы, улыбку, блеск в глазах, смех по Красной площади и голос, мелодично звучащий после полуночи в трубке телефона.
– И всё-таки, когда ты покажешь свои большие работы? – Таня сидела в кресле на кухне, расправляя перед собой края маленького кофейного творения из ЦУМа.
В трубке послышался усталый вздох.
– Всему своё время.
– Что, боишься я раскритикую?
Юра подошёл к столу и две стопки помятых листов разложил в хаотичном порядке. Зачем он их только хранит? Ведь и действительно, оно давно никому не нужно. Выкинуть. Жалко. Придать огню, земле, мусорному баку то, что когда-то художнику до безумия нравилось. Предать себя… Нет.
– Не понравиться тебе. Совсем.
На тех многочисленных картинах, была какая-то другая прожитая им жизнь. Непонятная балерине. Неприятная с недавних пор художнику. Там была другая кареглазая брюнетка.
– Если верить календарю, то мы гуляем уже два месяца. Думаешь, на этом сроке я имею право сказать "мне не нравится"? Сомневаюсь.
Она не хотела спать, совсем. Продолжить говорить до пяти часов утра и лечь спать на весь день, чтобы встретиться опять в шесть часов вечера. Хорошая перспектива, греющая тонкую душу.
Юра вздохнул, наткнувшись взглядом на увесистую папку. Портфолио.
– Я со школы не писал ничего стоящего.
– Так напиши. Для меня напиши. Мы придём на Крымский вал и поставим эту картину в Третьяковке, рядом с Шагалом. И пускай люди решают, хороша она или так себе.
Улыбка сквозь сон и господи, она, правда, говорит всё то, что простой курьер и сложный художник не слышал. Никогда. Чаще сам себе говорил эти глупые фантазии.
– Ты хочешь, чтобы я сел и написал картину?
– Да, просто возьми и напиши.
– Для тебя?
В квартире у Проспекта Мира в комнатном мраке по чьей-то коже пробежались мурашки.
– Если хочешь, то для меня. Но я не настаиваю так, что просто сделай это.
Чувство необходимости растеклось одновременно бледно-розовым светом после дождя от одной станции метро до другой и двое просто знакомых друг другу людей замолчат. Улыбаясь. В этом молчании могло возникнуть знакомое слово "нравишься", но оно стеснительно пряталось в сердцах. Ещё рано. Ещё страшно. А завершать вызов никак не хотелось.
Когда на полотне перед собой курьер заметил нарисованные вчера пучки цветов, он вспомнил те места, в каких за пять минут до сна представлял Таню. Он макнул кисть в остатки старой краски, прижав ворсинки к полотну.
– Какие у тебя планы на Первомай?
Таня огляделась по сторонам. А какое сегодня число? Какой месяц и день недели? Апрель ли или всё ещё март? Она растеряно улыбнулась, мотнув головой. Вот же глупость, потеряла в прогулках ощущение настоящего времени.