Озябнуть в Зимбабве
- Автор: Грозная Кира Анатольевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лимбус-Пресс
- ISBN: 978-5-8370-0901-3
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Озябнуть в Зимбабве». Краткое содержание книги:
Повести написаны легко и занимательно, с юмором и беспощадной откровенностью.
- А что! Здорово. Пять тебе с плюсом, - и красной ручкой вывел под рисунком «5+».
Всю следующую перемену Смирнова талдычила, что «Валентиныч со всеми такой добрый». Я её не слушала: хотелось верить, что моя работа заслуживала пятерки с плюсом.
...После того, как Шошулин затащил в мужской туалет девочку из пятого класса, Артур Валентинович на глазах у всей школы избил его в рекреации. На следующий день я увидела в той же рекреации ожидающих директора мать и отчима Шошулина. Подошёл директор и, подпрыгивая, с обезьяньими ужимками провёл пару в кабинет. Через некоторое время туда зашёл спокойный, невозмутимый Артур Валентинович. Больше мы его в школе не видели.
А в кабинете рисования и черчения воцарилась Роза Жюльверновна Карапетян. Это была язвительная тётка со скрытыми садистскими наклонностями, никогда не повышавшая голоса. Она говорила медленно, вкрадчиво и ласково. И безжалостно ставила двойки даже круглым отличникам. Что уж о нас говорить! Класс её моментально невзлюбил. Карапетян платила нам взаимностью, особо выделяя Трифонову.
Истоки этой ненависти следует искать в первоначальной любви Карапетян к Трифоновой. Почему-то чертёжница выделила среди всех эту тощую девочку с крысиной косичкой и принялась опекать: никогда не придиралась к её работам, ниже тройки не ставила. Да что там тройка: за одну лишь попытку что-то перечертить, скопировать Трифонова получала четыре балла. «Забытая дома» тетрадка ей прощалась дважды - неслыханное великодушие!
Почему Нелька приглянулась Карапетян? Возможно, из-за неказистости. Может, Карапетян в детстве была кем-то вроде Трифоновой? Непонятно.
В общем, Роза Жюльверновна отнеслась к Нельке тепло, однако та взаимностью не ответила. Почему, Трифонова и сама не знала. Нет - и всё тут.
Одно время мы с Нелькой на всех уроках сидели за первым столом. В школе только что побывала комиссия, и важный дядька заявил, что «во-он та девочка в очках с толстыми стёклами должна сидеть за первой партой, и баста». И Нельку пересадили. Место рядом с ней тут же освободилось для меня, поскольку не нашлось желающих с Нелькой сидеть. Через пару месяцев мы затосковали на всеобщем обозрении и выклянчили свой прежний уютный столик в четвёртом ряду.
Но в тот день, когда Шошулин на уроке обстреливал Карапетян монетками, мы сидели за первым столом. Монетки метко пущенными блинчиками пролетали мимо чертёжницы, ударяясь то в стенку, то в учительский стол. Каждый звон сопровождался смешком из зала. Карапетян не обращала внимания. Она что-то чертила на доске, поясняя негромким, любезным голосом (половине класса было плохо слышно, и галерка роптала). В конце урока Карапетян аккуратно собрала монетки на полу и принялась их пересчитывать, бормоча вслух:
- Десять... двадцать... сорок пять копеек...
По рядам зашелестел смешок.
- Ура! - вскричала Карапетян. - На обед в столовой хватит!
Класс прыснул.
- Спасибо, дети, - раскланялась Карапетян.
И - редкий случай, когда голос её перестал быть елейным -скомандовала:
- А теперь - все дневники на мой стол. Живо!
- За что? - возмущённо загудели «дети». - Это нечестно! Почему это - «все»?
- Ну как же. Я не видела, кто из вас кидался деньгами, - пожала плечами Карапетян. - Поэтому каждый получит в дневник запись: «Кидался деньгами». Что тут нечестного? Любой из вас мог это сделать. Кроме...
Карапетян повернулась ко мне и Трифоновой, ткнула в нас указкой, чуть не попав едва увернувшейся Трифоновой в ухо, и торжествующе закончила:
- ...них!
В классе наступила тишина.
- Эти две девочки сидели у меня перед носом, - отчеканила Карапетян. - И они не швырялись деньгами. К вам моё требование не относится, - закончила она ласково, обращаясь к нам.
- Любимчиков заводите! - ехидно крикнул Хрынзин.
- А как же, - Карапетян изобразила удивление. - Любимые ученики есть у каждого педагога. На том и стоим.
Вереница одноклассников - кто со слезами и стенаниями, кто с идиотской ухмылкой - с дневниками потянулась мимо нас к столу Карапетян. А она размашисто чиркала замечания и поторапливала:
- Поживее! Пока все не сдадут дневники, из класса никто не выйдет.
Всем было понятно: Карапетян ждёт, что кто-нибудь настучит на Шошулина. Но никому, во-первых, не хотелось связываться с этим переростком, а во-вторых... Доносчиков не водилось даже в нашем неблагополучном классе. И это больше всего бесило таких, как Карапетян.