Грязная жизнь

— Черт побери, Линг!

Юлий в бешенстве.

Он кричит, причем довольно громко.

Затем следует мягкий стук, потому что он ко всему прочему ходит туда-сюда. И с этими тремя словами наше доброе утро превращается в дерьмо.

Как только мы вернулись и увидели, что Линг стоит у кухонной плиты, готовя себе латте на модной кофеварке, принадлежащей Юлию, он остановился, как вкопанный, и я врезалась ему в спину. Он посмотрел на свои наручные часы, потом задал ей вопрос:

— Ты рано вернулась. Что-то случилось?

Она красиво наклонила голову и выдавила из себя улыбку.

— Вообще-то это забавная история. — Но в ее голосе не было юмора, указывающего на то, что она была проклятой лгуньей, и в том, что произошло, не было ничего смешного.

Линг начала объяснять, что произошло, а Юлий все больше и больше напрягался, а я в свою очередь попятилась из кухни. В конце концов, Линг добралась до кульминации своей истории, и Юлий разразился гневом. Он ходил по кухне еще некоторое время, бормоча что-то себе под нос, и время от времени указывал на нее пальцем и орал.

Мое тело тревожно напряглось, я наконец сумела выскользнуть из кухни, бросилась в комнату Юлия и сидела на кровати, прижав колени к груди, ожидая, когда буря пройдет.

Но Линг продолжала высказывать свое мнение, не подозревая — или очень хорошо осознавая — о топливе, которое она подбрасывала в огонь. Спор достиг своего апогея, когда Линг потеряла самообладание и прокричала:

— К черту твою самодовольную задницу, босс.

Что-то зашуршало, зазвенели ключи от машины.

— Я ухожу. Я, черт побери, сваливаю. Я собираюсь найти кого-нибудь, чтобы трахнуть, и знаешь, что? — Ее каблуки стучали все дальше и дальше. — Я буду называть его папочкой! — И перед тем как хлопнула входная дверь, она взвизгнула: — И ему это понравится!

Машина тронулась с места, резко набрала обороты и умчалась прочь, рассыпая гравий по двору из-под шин, вызывая в густой тишине звон и звяканье.

В напряженной тишине после маленького противостояния Юлий громко вздыхает, а потом… ничего.

Я долго жду, когда он придет и найдет меня, но он не приходит.

После нескольких минут оглушительного молчания я решаю выйти из безопасной тишины комнаты и поискать его. Мне не нужно далеко ходить. Я заглядываю за угол и вижу, что он сидит за обеденным столом, закатив рукава до локтей, опустив голову и массируя пальцами виски.

Мое появление, похоже, было достаточно громким, чтобы предупредить его о моем присутствии, потому что он смотрит вверх, выпрямляясь, глядя с достоинством. Поэтому я говорю единственное, что могу придумать:

— Мне очень жаль.

Его плечи немного расслабляются, и он качает головой.

— Это не имеет значения.

— Это не выглядит так, будто не имеет значения. — Чувствуя себя смелее от его спокойного поведения, я вхожу в комнату и медленно направляюсь к ближайшему креслу. — Это определенно звучало как проблема.