Грязная жизнь

Алехандра улыбнулась моей сестре, хватаясь за ее пальцы, как за спасательный круг. Но ее улыбка дрогнула, и, когда она заговорила, ее голос задрожал:

— Я даже не знаю, сможет ли он помочь мне. Я на самом деле очень крепко влипла. Моя собственная семья отреклась от меня.

Тоня уверенно заявила:

— Он обязательно поможет тебе. Это то, что он делает.

Алехандра издала смешок, и я прекрасно знал, о чем она думала. Она думала, как же моя сестра не права в своих суждениях, но не воспользовалась возможностью возразить ей. За что я был бесконечно признателен ей.

Мне не следовало допускать таких мыслей, но я не мог ничего с собой поделать. Я задался про себя вопросом, каково было бы привести Алеханду знакомиться с моей сестрой при совершенно других обстоятельствах. Я бы посадил ее рядом с собой, где такой женщине, как Алехандра, самое место, и был бы горд представить ее. Опустить руку на спинку ее стула, чтобы показать мое обладание этой женщиной и прикасаться к ней при каждом удобном моменте. Каждый придурок знал бы, что она принадлежит мне, и я бы обращался с ней, как с королевой, какой она и является.

Непрошеное видение оставляет горечь в моем рту.

Независимо от того, насколько отрицал это, я желал Алехандру. И не только для того, чтобы она согревала мою постель. Я хотел ее только для себя. Свет в ее глазах взывает к моей тьме, и все ее присутствие действует на меня успокаивающе. Алехандра понимала меня, понимала эту жизнь, понимала, каким образом вещи складываются в этой жизни. Тяжело быть такой грациозной и уравновешенной, когда ваша жизнь постоянно окропляется кровью, но Алехандра могла делать это с виртуозной легкостью.

Я хотел ее.

Я так отчаянно желал ее, что испытывал внутреннюю боль.

Но это не имело никакого смысла. Я никогда бы не смог обладать ею, и это чертовски убивало меня.

Возможно, при других обстоятельствах…

Теперь, когда мы едем по шоссе с едва слышным радио, я стараюсь сосредоточиться только на дороге, но не могу удержаться от вопроса:

— Почему ты ничего не сказала про меня сестре?

Она смотрит на меня с пассажирского кресла, прежде чем вновь разворачивается к окну и бормочет:

— Ну и что хорошего это бы принесло? Ясно как день, что она души не чает в тебе. — Она тихо вздыхает. — Я не собираюсь поганить твою жизнь из-за своих проблем.

— Тебе не стоит бояться меня, Ана. У меня нет никакой скрытой корысти. Тебе не нужно бояться, что я ударю в спину. — Она грустным взглядом смотрит на меня, не мигая. Я удерживаю ее взгляд еще мгновение, прежде вновь перевожу его на дорогу. — Я всегда бью в открытую.

Раздается забавный смешок.

— Ну, это большое облегчение.

Вся эта ситуация утомляет меня как морально, так и физически. Алехандра не понимает, что я веду борьбу с самим собой. Мои резкие слова звучат тихо и измученно: