Грязная жизнь

Ой.

Это немного задевает.

Он не смотрит на меня всю дорогу, просто осторожно ведет машину, не сводя глаз с пути. В конце концов, автомобиль замедляется и останавливается около бунгало из красного кирпича в старом стиле.

— Ты ни на кого не будешь смотреть. Ни с кем не будешь разговаривать. Ты будешь вежлива и не будешь говорить, пока с тобой не заговорят, поняла?

— Я поняла, — неохотно произношу я.

Он кивает, слегка вздыхая, выглядя несколько успокоенным.

— Хорошо. Это очень хорошо.

Юлий выходит из машины и подходит к пассажирской двери как раз в тот момент, когда я собираюсь ступить на больную пятку. Я тихо шиплю и снова поднимаю ногу, чтобы снять давление, но Юлий оказывается рядом прежде, чем я успеваю моргнуть, поднимает меня с высокого сиденья внедорожника и осторожно опускает, пока обе мои ноги не касаются земли одновременно.

От мягкого запаха его лосьона после бритья у меня текут слюнки. Юлий пахнет божественно. Я с трудом сглатываю, затем моргаю, глядя на него, его руки все еще сжимают мою талию, и бормочу:

— Спасибо.

Он игнорирует мою признательность так же, как игнорирует мой теплый взгляд, и берет мою руку, кладя ее на сгиб своего локтя.

— Не дави на нее всем своим весом. Используй меня как костыль.

Я использовала людей, как средство, за которое я могу держаться всю свою жизнь, Юлий. Не проси меня сделать то же самое с тобой. Я боюсь.

Потому что я определенно могу привыкнуть использовать Юлия, как костыль. И он станет прекрасной поддержкой.

Нежный ветер сдувает мои волосы в спутанный комок, когда мы двигаемся синхронно. Мы молча идем к парадной двери дома, потому что, откровенно говоря, нам больше нечего сказать. Он делает шаг вперед и поднимает палец, чтобы позвонить в дверь. Вдалеке звонят колокола, и дверь распахивается.

Хорошенькая невысокая женщина с шикарными формами и кожей цвета расплавленного шоколада ахает, заметив Юлия. Джинсы, которые она носит, выглядят чрезмерно обтягивающими, а черная футболка с длинными рукавами облепляет ее большую грудь. Единственное, что здесь неуместно — это ее бело-розовые пушистые тапочки-зайчики. Ее карие глаза окружены длинными густыми ресницами, а длинные каштановые кудри свободно ниспадают на бедра. Ее раскрытый от удивления рот быстро превращается в улыбку.

— Ты сказал, что у тебя есть работа.

В уголках его глаз появляются морщинки, когда он отвечает:

— Я решил сделать перерыв.

Женщина откидывает голову назад и заливисто смеется.

— Полагаю, это самое основное преимущество работы на себя. — Она хмурит лоб и располагает руку на своем крутом бедре. — Ты что, так и собираешься там стоять?

Юлий ослепительно и радостно улыбается, сгребая маленькую женщину в свои объятия и легко покачивая ее, сжимая в руках. Она крепко обнимает его и хмыкает, когда Юлий прижимает ее ближе к себе, и именно в этот момент я решаю возненавидеть ее.