Истины в моем сердце. Личная история

Перед тем как покинуть изолятор, я заверила матерей, что они не одиноки, – что за них борются люди, много людей, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им. Выйдя на длинную подъездную дорожку, я стала свидетелем акта солидарности. Сотни людей собрались за оградой, устроив пикет в поддержку семей. Люди всех возрастов и происхождения – там были дети, студенты, родители, бабушки и дедушки – приехали в Отай Месу, потому что разделяли боль и горе запертых там женщин.

Я присоединилась к толпе единомышленников, многие из которых держали плакаты: «Estamos con ustedes!»[62], «Семьи должны быть вместе!», «Мы не отступим!» Под палящим летним солнцем я рассказала прессе о том, что видела: «Эти матери, если хотите, дали показания. Они поделились своими историями, и это личные истории о нарушении прав человека, совершенном правительством Соединенных Штатов. Но мы выше этого, и мы должны бороться с такими вещами. То, что происходит, противоречит всем принципам, которые нам дороги. Эти принципы дают нам ощущение того, кто мы есть, когда мы с гордостью называем себя американцами. Однако сейчас у нас нет причин гордиться».

Эти женщины совершили опасное путешествие в Америку со своими детьми, потому что знали, что в родной стране им еще хуже. Они имеют законное право на получение убежища, но когда они прибывают, мы называем их преступниками. Мы обращаемся с ними как с преступниками. Это не похоже на гражданское общество и не похоже на сострадание. Правительство Соединенных Штатов навлекло величайший позор на американский народ.

Ценности, поставленные здесь на карту, намного значительнее, чем сами дебаты по вопросам иммиграции.

Ребенок будет чувствовать себя в безопасности только в том случае, если родители укутают его одеялом в конце дня, обнимут и поцелуют, расскажут сказку на ночь. Он должен заснуть под звук их голоса. Нет ничего важнее для родителей, чем разговаривать с ребенком перед сном, отвечать на его вопросы, утешать и успокаивать, убеждать в том, что все будет хорошо. Эти ритуалы связывают родителей и детей во всем мире. Это часть общечеловеческого опыта.

Когда началось воссоединение семей, все увидели, насколько позорными были действия правительства. В Los Angeles Times вышла статья о трехлетнем мальчике, которого разлучили с отцом на границе. «Андрий, который делит свою двухъярусную кровать с матерью и младшим братом, по ночам иногда просыпается с криком». По телевизору показывали, как шестилетний Джефферсон встретился со своим отцом после почти двухмесячной разлуки. Тело ребенка было покрыто сыпью, лицо было в синяках, глаза пусты. Отец разрыдался, заключая мальчика в объятия. Джефферсон стоял неподвижно, без всякого выражения на лице. В программе PBS News Hour показали сюжет о мальчике чуть старше года, которого вернули родителям через восемьдесят пять дней. Он был весь покрыт вшами – по-видимому, все это время его никто не мыл. Трудно представить себе большую жестокость, чем такое вопиющее издевательство над детьми, спонсируемое государством.