Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
Соответствующая музыка.
ПАРТКОМЫЧ. Сеня, женись на Варе, а ты, Варвара, в свою очередь выходи за Сеню. Мы поддерживаем Сенино предложение по вопросу о руке и сердце и осуждаем колебания.
СЕНЯ. Ну спасибо тебе, что нацелил меня на семью. Я бы сам ни в жизнь не догадался.
ПАРТКОМЫЧ. Ты, Геня, отступись от Вари. Мы тут посоветовались и решили рекомендовать тебе в жены одну трудолюбивую одинокую мать с маленьким ребенком. Представь свои соображения. Поддержим. Так будет вернее.
КАТЯ (выступая с ребенком). Тем более что ребеночек-то от него!
ПАРТКОМЫЧ. Тем более целесообразно! Так что от Вари ты отступись.
ГЕНЯ (бодро). Есть отступиться! Я счастлив! (Обнимает Катю и ребенка. Все трое уходят под музыку, освещенные солнцем.)
ПАРТКОМЫЧ. А сейчас, товарищи, попрошу пройти к столу.
ВСЕ (устремляясь). К столу!
ПАРТКОМЫЧ. Товарищи! Разрешите банкет по случаю благополучного окончания пьесы считать открытым!
Музыка.
Владимир Паперный
«Геня и Сеня» на фоне эпохи
В 1956 году у многих советских людей «поехала крыша», хотя этого выражения тогда не существовало. Главным событием, разумеется, была секретная антисталинская речь Хрущева на XX съезде КПСС, но какие-то трещины в гранитном фасаде сталинской цивилизации стали появляться раньше. В Америке в декабре 1955-го негритянка Роза Паркс была арестована в штате Алабама за отказ уступить место белому пассажиру в автобусе, – событие, с которого началась борьба за «гражданские права». В том же декабре в Москве и Ленинграде гастролировала негритянская труппа с оперой «Порги и Бесс». Хотя никому из негритянских актеров не пришлось в СССР уступать места белым, американский писатель Трумэн Капоте, сопровождавший «Порги и Бесс», все равно был в ужасе от Советского Союза: «Роскошные люстры в гостинице, но разбитые ванны, люди плохо одеты, за мной всюду следовал человек в темных очках, никто не говорит по-английски». Мой отец, как и многие другие, был в восторге от оперы, пытался пересказать мне ее содержание, описать декорации и постановку и даже напевал некоторые мелодии. Он жалел, что не смог взять меня с собой. Я, естественно, тоже.
Тем временем московское радио уже пело о парижских бульварах на французском языке голосом Ива Монтана, а вскоре и сам Монтан давал концерты в переполненных залах советских городов. В Москве открылась выставка Пикассо, очередь на нее тянулась на несколько кварталов. На Мосфильме шли съемки фильма Калатозова «Летят журавли», которому через год предстояло получить Золотую пальмовую ветвь в Каннах. В Центральном детском театре режиссер Анатолий Эфрос поставил пьесу Розова «В добрый час» – и тем самым начал «свой неравный бой с помпезным, липовым, мертвым искусством, которое его окружало», как писал один критик.
Началась оттепель в соцстранах. Польский поэт Антон Слонимский заявил на официальном заседании польского Совета по культуре и искусству: «Мы должны вернуть словам смысл и честность, очистить дорогу от всей мифологии эпохи страха». В октябре началась Венгерская антисоветская революция. Сильный антисемитский компонент сделал ее малопривлекательной для советских диссидентов, а ее жестокое подавление советскими танками, названное в западной прессе «самым масштабным массовым убийством в Европе второй половины ХХ века», не вызвало у советской интеллигенции серьезного протеста.
На фоне всех этих драматических событий Зиновий Паперный дал почитать свою пародию на типичную советскую пьесу другу по ИФЛИ и «Литературной газете», партнеру по теннису, заместителю главного редактора журнала «Театр» Аркадию Анастасьеву. Происходит неожиданное:
– Давай я ее напечатаю в журнале, – говорит Анастасьев.
– Ты это серьезно? – говорит отец.
– Абсолютно, – отвечает Аркадий.
Это, возможно, не самая смешная из пародий отца. Не исключено, что, прочитав ее, сегодняшний читатель скажет: где тут крамола, и вообще – о чем сыр-бор? Но надо понимать контекст. Воспользовавшись замешательством цензоров, не успевших получить новые инструкции в свете речи Хрущева, Анастасьев совершает сенсационный поступок – публикует по существу антисоветскую пародию[15].
Тут начинается самое интересное. Министр культуры Николай Михайлов (незаконченное высшее образование, начал карьеру чернорабочим на заводе «Серп и молот») приходит в ярость и называет пародию «критикой, граничащей с пошлостью». Это серьезное обвинение, надо помнить, что произошло с Михаилом Зощенко: когда в его произведениях обнаружили «пошлость», много лет он буквально голодал. Но в 1956-м джинн уже был выпущен из бутылки. Анастасьев и Паперный закусили удила. Журнал «Театр», находящийся в ведении Министерства культуры, публикует ответ Паперного министру культуры СССР[16]:
15
Журнал «Театр». № 8. 1956. С. 103–109.
16
Журнал «Театр». № 11. 1956. С. 107.