Николай II
- Автор: Широкорад Александр Борисович
- Год: 2013
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-20737-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай II». Краткое содержание книги:
Об этом и многом другом читатель узнает из книги историка А. Б. Широкорада «Николай II».
Бьюкенен и Палеолог благодаря знакомству с великими князьями и генералами получают самую конфиденциальную информацию о боевых операциях русских войск, о возможных кадровых перестановках в правительстве, о высказываниях царя и царицы. Такие беседы в любом государстве были бы сочтены изменой. Но для заговорщиков Бьюкенен и Палеолог не послы союзных государств, а союзники в борьбе против Николая II. В присутствии послов начинаются и разговоры о вариантах переворота, но ни Бьюкенен, ни Палеолог не прерывают собеседников. Фактически послы Англии и Франции становятся участниками заговора против монарха, при котором они аккредитованы. Причем Бьюкенен больше общался с заговорщиками из думской среды, промышленниками и юристами. А Палеолог больше предпочитал аристократические салоны, тот же салон великой княгини Марии Павловны. Кроме того, Палеолог регулярно встречался с верхушкой польской аристократии князем Станиславом Радзивилом, графом Иосифом Потоцким, графом Адамом Замойским и т. д. Разумеется, ясновельможные паны не собираются участвовать в заговоре против Николая, их интересуют последствия. В спокойной обстановке французского посольства паны вместе с любезным хозяином уже делят на части Российскую империю.
Кое-какая информация о деятельности послов союзников доходит и до охранки. Анна Вырубова позже в своих мемуарах пишет: «Государь заявил мне, что он знает из верного источника, что английский посол, сэр Бьюкенен, принимает деятельное участие в интригах против их величеств и что у него в посольстве чуть ли не заседания с великими князьями. Государь добавил, что он намерен послать телеграмму королю Георгу с просьбой воспретить английскому послу вмешиваться во внутреннюю политику России, усматривая в этом желание Англии устроить у нас революцию и тем ослабить страну ко времени мирных переговоров. Просить же об отозвании Бьюкенена государь находил неудобным: «Это слишком резко», как выразился его величество».
А вот что вспоминает в эмиграции княгиня Палей, вдова великого князя Павла Александровича, одна из самых активных заговорщиц в великокняжеской группировке: «Английское посольство по приказу Ллойд-Джорджа [премьер-министра. — А. Ш.] сделалось очагом пропаганды. Либералы, князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и т. д., постоянно его посещали. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции».
Сам Джордж Бьюкенен в 1924 г. оправдывался: «..многие все еще думают, что я был ее [Февральской революции] основной пружиной, что именно я дергал за веревку и пустил се в ход. Даже после моего возвращения в Англию в начале 1918 года это обвинение неотступно меня преследовало, и мне никогда не удавалось сбросить его с себя. Некоторые из моих прежних русских друзей все еще смотрят на меня с подозрением, а некоторые из них даже повернулись ко мне спиной, как к косвенному виновнику несчастий, выпавших на долю их родины и их последнего императора».
Итак, против императорской четы сплотились все: семейство Романовых, верхушка генералитета, Государственная Дума и бесчисленные городские и промышленные буржуазные организации. Координация действий этих разнородных сил осуществлялась масонскими ложами и посольствами «союзных держав». Дело шло к развязке.
ГЛАВА 19
НАКАНУНЕ ПЕРЕВОРОТА
1917 год начался спокойно. На фронтах бои шли в целом с переменным успехом. Военная промышленность достигла пика своей производительности. Число забастовок и бастовавших росло, но, к примеру, в Англии аналогичные темпы роста были еще выше. В далекой Женеве у Ленина проскальзывали и пессимистические нотки: мол, наше поколение может и не увидеть пролетарской революции.
Часто Февральскую революцию сравнивают с революцией 1905 года. Увы, это весьма некорректное сравнение. В 1905–1907 гг. бурлила вся страна. Часто революционерам удавалось на несколько дней, а то и недель захватывать города и создавать там органы власти. Вспомним ту же Новороссийскую республику. На сторону восставших переходили целые полки, броненосцы, крейсера или даже эскадры кораблей (ноябрь 1905 г. в Севастополе), восставали крепости (Свеаборг, Кронштадт). Целые губернии были иллюминированы горящими барскими усадьбами. Ничего подобного в России не было перед отречением Николая II. Январь и первые 23 дня февраля 1917 г. одна шестая часть Земли, именуемая Российской империей, прожила так же, как и январь и февраль 1916 г Напряженная ситуация была только в одной точке — Петрограде.
Однако спокойствие было призрачным. Масонами было сформировано правительство во главе с князем Львовым. Именно это теневое правительство станет Временным правительством.
Масонское руководство до последнего момента не могло решить вопрос о форме правления — быть России республикой или конституционной монархией. Прорабатывались оба варианта. С фронта в Петроград срочно вызван великий князь Михаил Александрович, где он вступает в переговоры с заговорщиками. Отрабатывается вариант с императором Алексеем II и регентом Михаилом Александровичем. Но часть руководителей масонов Михаил не устраивает — он мало популярен в генеральской среде, а главное, находится под сильным влиянием жены Натальи, умной, энергичной и очень честолюбивой дамы. Поэтому в декабре 1916 г. в особняке князя Львова было проведено собрание «братьев высоких степеней», среди которых был масон 33-й степени городской голова Тифлиса, член партии кадетов А. И. Хатисов. На собрании прорабатывали один из вариантов дворцового переворота. Николай II должен был «отречься» (тут уже все давно решено), великий князь Николай Николаевич должен быть объявлен императором Николаем III, существующее правительство немедленно разогнано, а его место займет уже сформированное правительство князя Львова. На переговоры с Николаем Николаевичем выехал Хатисов. Львов и Хатисов условились, что при получении согласия Николая Николаевича на немедленные действия Хатисов вышлет в Петроград телеграммы: «Госпиталь открыт приезжайте». Напомним, что Николай Николаевич был в то время командующим Кавказской армией и находился в Тифлисе. 30 декабря 1916 г. в Тифлис разными поездами приезжают Хатисов и масон великий князь Николай Михайлович. Первым посещает командующего Кавказской армией великий князь Николай Михайлович. Он сообщает, что 16 великих князей дали согласие на смещение с трона Николая II и обещали полную поддержку Николаю Николаевичу. В тот же день (30 декабря) Николая Николаевича посещает Хатисов. Выслушав Хатисова, великий князь перешел к обсуждению практических вопросов, в первую очередь «как отнесется к отречению царя армия». В конце беседы Николай Николаевич попросил два дня на размышления. Два дня великий князь советовался в начальником штаба Кавказской армии генералом Янушкевичем. А в это время из Севастополя к берегам Кавказа 30-узловым ходом рванулся эсминец с командующим Черноморским флотом адмиралом Колчаком. Короткая встреча с великим князем, и эсминец мчит адмирала назад. Официальное объяснение таинственной встречи — решение проблем, связанных со снабжением Кавказской армии.
Однако великий князь Николай Николаевич с первых дней прибытия на Кавказ в 1915 г. был под колпаком у охранки. О переговорах Хатисова с Николаем Николаевичем было доложено Николаю И. Царь решил сместить Николая Николаевича с поста командующего Кавказской армией и направить на Дальний Восток.
Это мгновенно стало известно Хатисову и Николаю Николаевичу. Возможно, это известие поколебало великого князя, и он ушел от прямого ответа. Телеграмма об «открытии госпиталя» в Петроград не пошла.
Обратим внимание: ни царь, ни заговорщики не хотят открыто применять силу. Заговорщики боятся испачкать перчатки и ждут, кто бы сыграл роль Платона Зубова или Алексея Орлова. Императрица постоянно требует от Николая решительных действий. «Дорогой, — пишет она Николаю в канун Февральской революции, — будь тверд, покажи властную руку, вот что надо русским… Дай им теперь почувствовать твой кулак. Они сами просят этого — сколь многие недавно говорили мне: нам нужен кнут. Это странно, но такова славянская натура — величайшая твердость, даже жестокость и вместе с тем горячая любовь».