Николай II
- Автор: Широкорад Александр Борисович
- Год: 2013
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-20737-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай II». Краткое содержание книги:
Об этом и многом другом читатель узнает из книги историка А. Б. Широкорада «Николай II».
«Ты владыка, ты хозяин в России, помни это»; «Мы не конституционное государство, слава богу»; «Будь львом в борьбе против маленькой кучки негодяев и республиканцев»; «Будь Петром Великим, Иваном Грозным и Павлом Первым, сокруши их всех»; «Спокойно и с чистой совестью я бы сослала Львова в Сибирь (так делалось и за гораздо менее важные поступки), Милюкова, Гучкова, Поливанова — тоже в Сибирь. Теперь война, и в такое время внутренняя война есть высшая измена».
Александра представляет русский народ толпой покорных, преданных царю полулюдей: «Я слишком хорошо знаю, как ведут себя ревущие толпы, когда ты находишься близко. Они еще боятся тебя. Они должны бояться тебя еще больше, так, чтобы, где бы ты ни был, их охватывала бы все та же дрожь».
Как видим, налицо классический синдром «скотского хутора».
Николай, всегда слушавшийся жену, ограничивается полумерами. Сейчас нерешительность царя любят истолковывать как его гуманизм и т. п. Что же произошло с Николаем? Он всю жизнь цеплялся за самодержавную власть, и это составляло смысл его жизни. В 1905–1907 гг. он санкционировал бессудные казни тысяч людей, приказал потопить броненосец «Потемкин» и крейсер «Очаков», послал гвардию залить кровью Красную Пресню. А сейчас вдруг колеблется. А попробуем представить, что же царь мог сделать в декабре 1916 — январе 1917 г. Арестовать и судить заговорщиков? Но тут речь шла не о двух десятках революционеров «Народной воли». Кого пришлось бы сажать и судить? Всю августейшую фамилию? Все командование армии, начиная с Алексеева, Гурко, Маниковского и т. п.? Три четверти членов Государственной Думы от крайне левого Керенского до крайне правого Пуришкевича? Царь мог отдать приказ начать репрессии, но он не был уверен, что приказ выполнят. Скорее, наоборот, приказ о начале репрессий немедленно спровоцировал бы заговорщиков на решительные действия.
Руководство либеральной буржуазии делало ставку не только на армию, но и на рабочее движение. В составе Военно-промышленного комитета (ВПК), где заседали работодатели, была создана и Рабочая группа, пользовавшаяся определенным влиянием среди рабочих Петрограда.
Раз военные не решаются на дворцовый переворот, то почему бы не устроить беспорядки на улицах Петрограда и тем подстегнуть военных? — приблизительно так мыслили «братья высоких степеней».
14 февраля 1917 г. предстояло начало сессии Государственной Думы после длительного перерыва, и ВПК начал готовить массовое шествие рабочих к Таврическому дворцу к началу заседания Думы.
Агент охранки Абросимов был членом рабочей группы ВПК и вовремя уведомил начальство. Министр внутренних дел Протопопов, посовещавшись с императрицей, нанес превентивный удар. 27 января рабочая группа ВПК была в полном составе арестована полицией. В ответ на нескольких заводах начались забастовки. Полиция хорошо подготовилась к 14 февраля. У Таврического дворца собралось около 500 человек, но они были вскоре рассеяны. Вечером 14 февраля рабочие и студенты устроили митинг на Невском у Казанского собора, но и он был быстро разогнан.
К 22 февраля забастовки продолжались, но в умеренных масштабах. На улицах Петрограда было спокойно. В Думе ругали царя и министров, но призывов к решительным действиям не было. Вечером 22 февраля Николай II уехал из Царского Села в Ставку в Могилев. Уже в поезде он прочитал письмо царицы: «…кажется, дела поправляются».
На следующий день, утром 23 февраля, в Петрограде начались уличные беспорядки, но к 22 часам полиция разгоняет демонстрантов. Но 24 февраля число демонстраций увеличивается.
Были ли эти демонстрации заранее спланированы? Скорее всего, да, тем более что сделать это было проще простого. Власть потеряла всякий авторитет среди населения. Престарелые царские министры растерялись, царица была больше занята своими детьми, дружно заболевшими корью.
У солдат запасных полков беспорядки в столице были единственным шансом на спасение от фронта. Большинство офицеров запасных полков были не кадровые военные, а бывшие гимназисты, инженеры и учителя, мобилизованные в ходе войны. Стрелять в народ никому не хотелось.
ГЛАВА 20
БЕСПОРЯДКИ В ПЕТРОГРАДЕ
23 февраля (8 марта по новому стилю) можно считать первым днем Февральской революции. На улицы вышли десятки тысяч человек: рабочих, студентов, чиновников. В толпе было много женщин и подростков. Народ пел «Марсельезу», слышались крики: «Хлеба да мира», «Долой войну» и т. д. На Невском проспекте произошел ряд стычек с полицией.
Почти век историки спорят, были ли демонстрации стихийными. Большевики всегда утверждали, что демонстрации организовывали они. Доказательств никаких, кроме, разумеется, самого железного: «Партия — авангард рабочего класса». И куда же классу переться без «авангарда»?
Ну, а если серьезно? Демонстрации 23 февраля были уж слишком многочисленны, чтобы быть стихийными. Итак, если не большевики, то кто?
К январю 1917 г. масонская группировка стала сомневаться в способности военных произвести государственный переворот. Поэтому было решено найти «детонатор» для акции военных. Таким детонатором могли быть «стихийные народные выступления», расстрел их полицией и т. п.
ВПК через свою рабочую группу начал агитацию за проведение массового шествия 14 февраля в день открытия Думы. Было решено: «К моменту открытия Думы мы должны быть готовы на общее организованное выступление. Пусть весь рабочий Петроград к открытию Думы, завод за заводом, район за районом, дружно двинется к Таврическому дворцу, чтобы там заявить основные требования рабочего класса и демократии. Вся страна и армия должны услышать голос рабочего класса: только учреждение Временного правительства, опирающегося на организующийся в борьбе народ, способно вывести страну из тупика и гибельной разрухи, укрепить в ней политическую свободу и привести к миру на приемлемых как для российского пролетариата, так и для пролетариата других стран условиях».
Однако член рабочей группы сексот охранки В. М. Абросимов поспешил предупредить начальство. Командующий Петроградского военного округа генерал Хабалов приказал арестовать членов рабочей группы. Утром 14 февраля на пути предполагаемого шествия было расположено несколько тысяч полицейских, оснащенных пулеметами. Организаторы шествия дали отбой. 14 февраля улицы Петрограда были пустынными.
Судя по всему, те же люди решили повторить шествие 23 февраля. Причем день был выбран очень удачно. Николай II 22 февраля отбыл из Царского Села на фронт и 23 февраля до позднего вечера провел время в поезде. Из дневника Николая за 22 и 23 февраля: «Скучал, отдыхал, читал книгу о завоевании Галлии Юлием Цезарем».
24 февраля демонстрации продолжаются. На Выборгской стороне и Васильевском острове громят булочные. В нескольких местах полиция разгоняла народ, появились первые убитые. Царю доложили о событиях в Петрограде, и он приказал генералу С. С. Хабалову навести порядок.
25 февраля не работает большинство заводов. Народ вышел на улицы. Полиция покинула предместье и сосредоточилась в центре города. В центре происходят стычки демонстрантов с полицией. С обеих сторон есть убитые. Солдаты, вызванные на помощь полиции, держатся нейтрально. С негласной санкции офицеров войска исполняют роль статистов на улицах. Большинство солдат относятся сочувственно к демонстрантам.
Вечером 25 февраля царь вновь телеграфирует Хабалову: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией. Николай».
А после этого царь пошел в синематограф. Этот последний фильм, который довелось посмотреть царю, носил легкомысленное название «Мадам Дюбарри», но был посвящен Французской революции. Интересно, о чем думал Николай, увидев отрекающегося Людовика XVI и работающую гильотину?
А вот запись в царском дневнике от 26 февраля: «В 10 час. пошел к обедне. Доклад кончился вовремя. Завтракало много народа и все наличные иностранцы. Написал Аликс и поехал по Бобр[уйскому] шоссе к часовне, где погулял. Погода была ясная и морозная. После чая читал и принял сен. Трегубова до обеда. Вечером поиграл в домино».