Николай II

Берберова пишет, что состав будущего правительства был представлен «Верховному совету народов России» уже в 1915 г. Берберова без лишней скромности приводит статистику: «Если из одиннадцати министров Временного правительства первого состава десять оказались масонами, братьями русских лож, то в последнем составе, «третьей коалиции» (так называемой Директории), в сентябре — октябре, когда ушел военный министр Верховский, масонами были все, кроме Карташова — те, которые высиживали ночь с 25 на 26 октября в Зимнем дворце и которых арестовали и посадили в крепость, и те, которые были «в бегах».

Масонам удалось вжиться и в среду военных. Но здесь они соблюдали особую конспирацию, и называть конкретные имена следует с большой долей сомнения. Так, среди масонов называют имена генералов Крымова, Маниковского, Поливанова. Некоторые авторы (та же Берберова) называют Алексеева и Родзянко. Интересно, что двоюродный брат генерала Рузского профессор Дмитрий Павлович Рузский был видный масон.

Членами масонской ложи были даже два великих князя — Николай Михайлович и Александр Михайлович (внуки Николая I). Интересна и судьба великих князей-масонов. Николай Михайлович с марта по октябрь 1917 г. пытался заниматься общественной деятельностью, контактировал с А. Ф. Керенским. Он даже собирался представлять Тамбовскую губернию, где у него было много имений, в Учредительном собрании, однако Керенский отговорил его. Во время апогея большевистского террора Николай Михайлович был расстрелян в Петропавловской крепости вместе с тремя великими князьями: Павлом Александровичем, Дмитрием Константиновичем и Георгием Михайловичем. Когда Русская Зарубежная православная церковь в 1981 г. причислила клику святых великомучеников всей династии Романовых, убитых во время революции, имя Николая Михайловича среди них не упоминается, и в его честь не было написано иконы. Эмигранты приписали ему и масонство, и то, что он любил называть себя социалистом.

Что же касается Александра Михайловича, то он до декабря 1919 г. был в Крыму, а затем на английском крейсере уехал в эмиграцию. В 1933 г. Александр Михайлович скончался на Французской Ривьере. В эмиграции он написал обширные мемуары, пользовавшиеся большим успехом, где, кстати, и упомянул о своем масонстве. Мало того, об этом он писал отдельные труды. Многие ругали Александра Михайловича за его просоветские настроения: так, он восхищался пятилетними планами, развитием авиации в СССР и т. п.

А были ли масоны среди большевиков? Вот уж вопрос на засыпку! Среди меньшевиков масоны, определенно, были. Это Чхеидзе, Гальперин, Гегечкори[95] и другие.

Николаевский упоминает среди масонов И. И. Степанова-Скворцова, где-то мелькает А. В. Луначарский. Петр Мультатули прибавляет к ним Г. И. Бокия, Л. Б. Красина, С. П. Середу[96]. Но это все мелочи.

Б. И. Николаевский обращает внимание на интересную информацию, появившуюся в журнале «Вопросы истории КПСС» № 3 за 1957 год. Там шла речь о письме из России большевика Н. П. Яковлева Ленину в Поронино. В журнале не приведен полный текст ни письма, ни ответа, а только скупые цитаты. Яковлев сообщает Ленину, что «в либеральных кругах намечается поворот влево», что отдельные представители этих кругов — «экземпляры, социальный вес и влияние которых измеряются многими миллионами рублей», делают попытку устроить нелегальные «встречи» общественных деятелей из кадетов и прогрессистов совместно с представителями левых партий с целью информироваться о настроениях в различных социальных слоях, чтобы «подготовиться к грядущим событиям».

Николаевский считает, что более чем вероятно, что инициатива «встречи» либеральных и социалистических кругов принадлежит масонам.

Ленин отвечает: «Дорогой коллега. За сообщение очень благодарю. Оно мне очень важно. По-моему, на указанных Вами условиях (каких — неизвестно) Ваше участие было вполне правильно и для дела (т. е. для большевиков) полезное».

Не будем строить домыслы и гадать на кофейной гуще, был ли Ленин масоном. Во всяком случае, какие-то отношения вольных каменщиков и вождя мирового пролетариата были. Не знать о роли масонов в мировой политике и особенно в русских делах Ильич не мог, и если помалкивал, то для этого были веские основания.

Видимо, единственный случай, где большевики открыто объявили о своем отношении к масонам, произошел в 1922 г. на IV конгрессе Коминтерна. Предоставим слово Нине Берберовой: «На IV конгрессе Коминтерна в 1922 г. <…> было во всеуслышание объявлено, что большинство французской радикал-социалистической партии принадлежит к ложам Великого Востока. Этот факт был обсужден после длинного доклада Троцкого, с многочисленными ударами кулаком по столу, где он несколько раз упоминал, что масонство необходимо вымести железной метлой — в России, во Франции и во всех других странах. Он говорил, что масонство — мост, соединяющий в мирном сожительстве классовых врагов, что недопустимо, когда есть классовое сознание.

«Масонство, — говорил Троцкий, — орудие обхода революции, усыпляющее сознание пролетариата, и рычаг буржуазного механизма».